Даниэль Деронда

По дороге домой она безраздельно находилась под пристальным наблюдением матушки, для которой волнение дочери, переменчивое выражение ее глаз, непривычная рассеянность и полное молчание стали верными признаками глубоких переживаний. Тревога заставила миссис Дэвилоу собраться с духом и заговорить на опасную тему: вечером Гаскойны должны были обедать в Оффендине, а случившееся утром неизвестное, но важное событие могло потребовать совета священника. Не то чтобы миссис Дэвилоу ожидала, что дядя способен повлиять на Гвендолин больше, чем она сама, – просто тревога требовала выхода, а сознание – освобождения.

– Что-то случилось, дорогая? – спросила матушка нежным, почти робким тоном.

Гвендолин взглянула так, словно очнулась от забытья, сняла сначала перчатки, а потом и шляпу, чтобы легкий ветерок коснулся волос и освежил голову. Они ехали по безлюдным местам, длинные предвечерние тени деревьев закрывали дорогу, а вокруг не было ни души.

– О чем с тобой говорил мистер Грандкорт? Скажи, дорогая. – Последние слова прозвучали умоляюще.

– Что я должна тебе сказать, мама? – последовал грубый ответ.

– Что-то определенно тебя взволновало. Доверься мне, Гвен. Не оставляй меня в неизвестности и тревоге. – Глаза миссис Дэвилоу наполнились слезами.

– Мама, дорогая, пожалуйста, не расстраивайся! – с досадой воскликнула дочь. – От этого мне станет еще хуже.

– Относительно намерений мистера Грандкорта? – уточнила миссис Дэвилоу.

– Нет, совсем не то, – коротко ответила Гвендолин и мило тряхнула головой, прежде чем снова надеть шляпу.

– В таком случае относительно того, стоит ли принимать его предложение?

– Совершенно верно.

– Ты дала неопределенный ответ?

– Вообще не дала ответа.

– Он говорил ясно?

– Настолько, насколько я позволила ему говорить.

– Полагаешь, он предпримет новую попытку? – уточнила миссис Дэвилоу с нескрываемой тревогой, но ответа не получила и задала следующий вопрос: – Ты не могла его обезнадежить?

– Полагаю, что нет.

– Мне показалось, дорогая, что ты испытываешь к нему симпатию, – робко заметила миссис Дэвилоу.

– Так и есть, мама, если говорить о симпатии. Грандкорт не так противен, как другие мужчины, он спокоен и прекрасно воспитан.