Чтиво

– Когда вы включили мигалку, я преследовал подозреваемую. И почти нагнал ее!

Я протянул Лу фотографию Синди.

– Ух ты, – остолбенел Лу, вылупившись на снимок. На снимке Синди была просто офигенная, во весь рост, в мини-юбке и блузке с глубоким вырезом, очень глубоким.

– Билли, глянь-ка.

– Билл, я был у нее на хвосте. Я почти взял ее за задницу.

Билл все смотрел и смотрел.

– Ох… да уж…

– Фотография мне еще нужна, господин полицейский. Это вещественное доказательство.

– А, да, конечно, – ответил он и с неохотой вернул карточку.

– Ну, а теперь мы должны тебе задницу надрать, – сказал Лу.

– Но не будем, – вмешался Билл. – Мы напишем, что ты превысил до ста двадцати, хоть там и были все сто тридцать. Но фотку ты нам оставишь.

– Что?

– Что слышал.

– Но это шантаж!

– Чего?

– В смысле, согласен.

Я отдал снимок обратно Биллу. Он стал выписывать квитанцию. Я ждал. Он дописал и протянул мне.

– Подпиши.

Я подписал.

Он оторвал листок и вручил мне.

– У тебя десять дней на оплату.

Если не согласен, можешь обращаться в суд. Когда – там написано.

– Спасибо, господин полицейский.

– Не нарушай больше.

– И вы тоже.

– Че?

– Не буду, говорю.

Двое легавых пошли к своей машине. Я к своей. Сел, завел мотор. Легавые еще не уехали. Я выехал на шоссе и выдерживал примерно девяносто или девяносто пять километров в час.

Ох, Синди, ты за это поплатишься. Я тебе так надеру задницу, как никто еще не делал.

Я свернул на шоссе Харбор Фривей, на юг, и просто ехал и ехал, едва ли зная, куда.

12

Харбор Фривей я проехал до конца, оказавшись в Сан-Педро. Спустился по Гэффи, свернул налево на седьмую, миновал пару кварталов, потом направо к Тихому океану, еще немного проехал, а увидев бар «Жаждущий кабан», припарковался и зашел. Внутри было темно. Телевизор не включали. За стойкой торчал дед лет восьмидесяти, весь белый: волосы, кожа, губы. В баре сидели еще два старика, тоже белые как мел. Будто у них у всех кровь вышла.

Как мухи в паучьих тенетах, уже выпитые досуха. Напитков видно не было. Никто не двигался. Белое безмолвие.

Я остановился в дверях, глядя на них.

Наконец, бармен нарушил тишину:

– А?

– Кто-нибудь видел тут Синди, Селина или Красного Воробья?

Они просто продолжали смотреть на меня. Губы одного из них сложились в кружок с маленькой влажной дырочкой посередине. Он пытался что-то сказать, но не мог. Другой потянулся вниз и почесал себе яйца.