Учебник рисования. Том 1

Зачем он-то поперся?

– Черная дыра! Болото! Что сюда ни попадет, сгинет к чертовой матери! Нашел чем гордиться! Македонского с Наполеоном русские уморили!

– Не волнуйся ты за своих благодетелей! Новых македонских так просто не уморить.

– Ты хоть уважительно говори про тех, кто прогресс твоей стране несет!

– А я не просил. Кому прогресс нравится – пусть туда и едет. Слушай, чего тебе здесь делать? Поехал бы, как все едут. Где история, куда подальше, туда и поезжай!

– Я бы хоть завтра.

Кто пустит? Нет, вы здесь, на Родине, уморите. Носом в портянку повонючее. Чтоб понял, как Родину надо любить. Что полсвета социализмом загадили, стену поперек Берлина поставили, лагерей понастроили – это мы мир защищали. Только почему в России так погано, а во Франции так хорошо? Почему во Франции великая культура – а у нас пустыри да свалки?

– Во Франции не был, не знаю, а у России культура великая. Такой больше нет. Уж лучше пустыри, чем Наполеон и Гитлер.

– Гитлера разбила, кстати, коалиция!

– В сорок четвертом году еле раскачалась твоя коалиция.

– А Англия?

– Что – Англия?

– Англия не участвовала в победе?

– Что там зависело от этой Англии! По Африке два батальона гоняли взад-вперед.

– Значит, три раза спасли русские мир?

– Три раза.

– А англичане никогда не спасали? Нельсон разве при Трафальгаре не победил?

– Что проку от твоего Нельсона без Кутузова?

– А Карл Великий?

– Арабов резал? Дело хорошее.

В Израиле его любить должны. А так, что с него проку?

– Русская похвальба всегда кончается одинаково: бей жидов, спасай Россию!

– Мы, кажется, про евреев не говорили. И Россию спасать не нужно. Она как-нибудь сама. Может, в ней одной-то история и есть, иначе с чего бы она всем так мешала.

– История у нее есть – как бы побольше народу съесть. Она ведь живет потому, что ест свой народ. И тебя сожрет, и меня.

II

Мальчики замолчали и шли некоторое время молча. Почти все их разговоры кончались одинаково. Они не ссорились, совсем нет, и без этих разговоров не могли обойтись, но всегда наступал некий предел, за которым следовало раздражение, и они научились останавливаться. Один из мальчиков считал себя гражданином мира – так он был обучен в семье, он много читал и тяготился тем, что ему предстоит всю жизнь прожить на окраине цивилизации.