Чистый кайф

Она скрестила на груди руки и отвернулась к серой стене. Из соседнего кабинета вышел Митя. Он хотел что-то сказать, но потом понял по нашим рожам – лучше не надо.

– Весь вечер про тебя думаю, – сказал я, когда он скрылся за дверью, ведущей на улицу. – Ростов вспоминаю.

– А я забыла, – сказала она и посмотрела так, будто ствол на меня навела.

О том, что не позвонил домой, я спохватился гораздо позже. Юля все еще ждала меня с самолета. Или не ждала – не знаю. Может, уже спала. В любом случае я не летел.

И об этом надо было сообщить. Звонить я не стал – не хотел будить ее. Решил обойтись вацапом.

«Папа, я придумала тебе новое имя!» Стоило вынуть телефон, и полицейский, сидевший за стеклом в конце тесного коридорчика, погрозил мне пальцем. Я такого не видел уже лет тридцать. Разные бывали угрозы, но вот с этими закончилось лет, наверное, в семь.

Тем не менее, сработало.

– На улицу выйду, – сказал я Мите, который дремал на соседнем стуле.

«Юля, сегодня не прилечу. У нас тут серьезный косяк.

Утром позвоню, все расскажу».

Она не была в сети, когда я начал набирать текст. Однако стоило его отправить, как под ним засветились две синие галочки. Не спала.

– Как не прилетишь? Ты чего? – у нее в голосе действительно никаких следов сна.

– По телефону не могу. Ты почему не спишь?

– Не знаю… Как-то тревожно… Слушай, ты детям обещал. Они тебя утром ждут. Сюрприз приготовили.

– Сюрприз? Какой?

Она помолчала, потом вздохнула:

– Теперь уже неважно.

– Да ладно тебе.

Ну, расскажи.

– Обойдешься.

Она отключилась, а я еще с минуту стоял на крыльце полицейского участка, не убирая телефон в карман.

Убрал, когда вышел сонный Митя.

– Короче, сказали, что задерживают на двое суток. До выяснения.

– Вскрытия будут ждать?

– Типа того. Обвинение в убийстве пока не предъявляют.

Я хлопнул его по плечу:

– Ладно, погнали в гостишку. На ментов смотреть уже не могу.

* * *

Май 1996, Ростов-на-Дону

Брат нашел меня в гараже у Вадоса.

Брат всегда меня находил. Мы с братом были идеальные братаны. Дополняли друг друга так, что инь и ян от зависти корчились у себя в Китае.

Он – хороший, я – плохой. Он – мамина радость, я – головная боль. Он – опора надежная родителям в старости, я – камень им обоим на шею. Он готовился поступать в институт, меня только что выперли из музыкалки.

Ну, то есть как выперли? Технически я, конечно, сам ушел, но если бы не ушел, они бы накатали заяву в ментовку.