Чистый кайф

Короче, братишка меня нашел. И я был рад этому, потому что Вадик меня уже задолбал. Выдумал какую-то дурацкую теорию про флоу и стучал в стену гаража баскетбольным мячом.

– Смотри! – орал Купэ. – Вот почему у черных пацанов получается! Я все понял! Правильный рэп – это как баскетбол! Баскетбол и рэп – главные темы у негров. У них флоу плавный как ведение мяча. Смотри – вот так! Они как будто плывут по площадке. И все движения у них – чистый рэп. Понимаешь, Толян? Баскетбол – это реально тема.

– Только у тебя ни хера не плавно выходит, – отвечал я ему.

 – Ты как урод на костылях. Только с мячом.

– Я подучусь, Толян! Я подучусь – и мы с тобой так зачитаем! Флоу будет козырный!

Он долбанул этим резиновым яйцом в железную стену еще пару раз. Грохнуло как из пушки.

– И штаны, Толян! Глянь!

Он махнул рукой в сторону плаката с пацанами из N.W.A., который висел на гаражной двери:

– У черных рэперов штаны широкие, как трусы у баскетболистов! Говорю тебе – это все связано. Одна тема!

К счастью, тут меня нашел брат.

Он всегда меня находит. Мы с ним идеальные братаны.

Купэ сразу пошел курить. Он знает, что мы с братом – как инь и ян. То есть рядом лучше не быть, когда мы вот так не случайно пересекаемся.

Я, кстати, задумывался разок-другой на эту тему и все никак не пойму – с чего китайская братва решила, что инь и ян – это круто? Потому что в один кружок легко вписываются? А кто-нибудь прикидывал – каково им там? Может, они и слиплись там так четко от того, что деваться некуда? Кружок-то, сука, малюсенький.

Короче, от брата я услышал, что если я не говно, то где-то очень рядом. Дома и без моих косяков хватало депресняка. Капитану в части зарплату давно не платили. Все, что он набарыжил ракетным топливом в прошлый раз, мы проели две недели назад. Хорошо, никто не взорвался, заправив его горючкой свою тачилу. Хотя, может быть, и взорвался. В любом случае на бандосов подумают – кто еще будет тачки взрывать? Мама давно забросила диплом МГУ под шкаф и торговала йогуртами на рынке «Темерник».

Тащилась туда каждое утро с улицы Мечникова через полгорода со своей коробкой, чтобы хоть как-то прокормить нас всех. Совокупная пенсия Николаевны с дедом уходила на оплату жилья. И только мы с братом ничего в дом не приносили. Но он собирался поступать в институт. И не приходил домой с простреленным плечом.

– Ты совсем охренел? – спрашивал меня брат.

Справедливый, конечно, гнев – не спорю. Однако и у меня была своя правда.