Апофеоз Судьбы

– Послушайте, братья, разве я против, что вы здесь? – сказал Фридеман тихим, немного нежным голосом. – Разве сказал я что-то против вас? Для меня большая честь, что вы приехали. Надеюсь, все у вас получится.

– У нас, – заключил Фабиан. – Мы все сделаем вместе.

– Да уж. Напали с допросами… Прости нас, брат. Нам следует быть вежливее.

– Да разве я против? – сказал Фабиан. – Все, чего мне хотелось – это ободрение. Оно нам всем нужно, чтобы не робеть. А что там до пугающих историй – это дело не наше.

Что, мы мало их наслышаны, Эдвин?

– Ох, не вспоминай. Куда ни глянь, везде найдутся свои тираны и детища ада. Когда-нибудь, надеюсь, Господь положит конец нашим страданиям. Вся жизнь – как одно большое, тяжкое бремя.

– Ничего, все это временно. Наберемся терпения и целомудрия, а немного погодя Господь все расположит по своим местам.

Эдвин был сдержан. Он гордился своим другом. Где-то внутри он всегда оценивающе смотрел на Фабиана и замечал, что тот кроет в себе бо?льшие силы, чем те, что сходу бросаются на глаза.

Жизненная энергия била из него, как молодой родник. Он загрубел от непростой судьбы, но вместе с тем продолжал оставаться безропотным христианином.

Тем временем усталость напомнила о себе и вежливо пригласила иззябших путников ко сну. Добрые два первых часа Фридеман громко сопел, свистел и поскрипывал зубами, не давая гостям уснуть, но вскоре они перестали его слышать.

Он проснулся только потом, чтобы подкинуть дрова на остаток ночи.

В мелькающем свете огня было видно, как тихо стоит на коленях и молится Фабиан Сарто. Радостно улыбаясь, Фридеман подобрал дрова и подполз к печке, открыл ее, и, подставив лицо горячему потоку воздуха, бросил на угасающий огонь поленья. Затем прополз обратно и, нырнув под покрывало из шерсти, закрыл глаза.

Близился рассвет. Эта долгая ночь впитала в себя всю усталость миссионеров и подарила им долгожданный отдых.

Часть II

ГЛАВА 1

Финстервальде,

дек.

1521 – фев. 1522 г.г.

Ранний мороз оплел окна колючими узорами. Эдвин мог часами сидеть, размышляя о чем-то важном и очарованно изучать изморозь. «Ее будто выдумал мастер-стекольщик» – думал он. Солнечные лучи пробивались в дом, играя радужными цветами, отраженными от красного нефрита, кусок которого Фридеман оберегал, как последнее богатство Земли. Спустя час мороз отступил, открыв вид на прекрасное убранство безлюдного заснеженного двора.