Только не для взрослых

– Вот, пожалуйста, и теоретическая база, и доказательства, – сфотографировав его спину, я показала ему.

– Это черная магия. – Несколько секунд он молча разглядывал фотографию, затем удалил. – Обращение к темным силам и духам, переход потусторонней черты, а тот, кто однажды соприкоснулся с миром мертвых, никогда больше не станет прежним.

– Ну вот откуда у тебя такие познания?

– Мила с подружками к бабке какой-то ходили. Вернулись напуганные и весь вечер этот егильет обсуждали. Слово такое странное.

Я погуглил. Помню, удивился еще тогда, что можно хотеть заставить человека насильно тебя любить. По-моему, это очень стыдно и унизительно.

– Ты так это сказал, что если бы я тебя не знала, то решила, что ты воспитывался в монастыре, а не среди стриптизерш.

– Слушай. – Амелин вдруг приподнялся. – А что, если мне пожелать избавиться от всего этого? Чтобы в один прекрасный день проснуться чистым, новеньким, заново рожденным?

– А смысл?

– Чтобы ты смотрела на меня как на Тифона.

– Твой егильет мне нравится больше.

– Правда? – Он недоверчиво прищурился.

– К тому же это противостояние конформизму. Ты забыл?

– Точно. – Рассмеявшись, он прижал мою ладонь к своей груди. – И все-таки иметь возможность загадать любое желание – это такой соблазн…

Глава 11

Никита

Ночью мне приснилась Нина. Прошло уже больше недели после того случая, когда она заманила меня к себе, но приснилась лишь сейчас. Все было как тогда. Их с Зоей квартира. Зеркальный шкаф и голая Нина на разложенной кровати.

Только во сне я не был против ее домогательств, а охотно отвечал на них. Нина во сне была ласковая и нежная. Такая нежная, что я никак не мог перестать ее целовать. И вроде бы где-то крутилась здравая мысль, что не должен, а все равно продолжал. Ее руки проползли у меня по спине и нырнули под пряжку на ремне. Это был очень важный, волнующий момент, я вдохнул поглубже и вдруг прямо над собой услышал громкий голос бабушки:

– Как тебе не стыдно, Никита!

Я запаниковал, отпрянул от Нины и мгновенно проснулся.

Весь в поту, напуганный, с колотящимся сердцем.

– Почему ты опять вещи разбрасываешь? – Бабушка сурово возвышалась над валяющимися посреди комнаты джинсами.

За окном еще стояла темень, но постель Дятла была уже застелена.

– Они упали.

На самом деле джинсы просто не долетели до стула, а встать и поднять их было до ужаса лень.

– Упали? Откуда? – Бабушка с издевкой подняла голову.