Зиккурат. Логово Хохи

Обрубки артерий жадно всасывали в себя не желающую сворачиваться кровь, тут же вытекающую из открытых ран. Веки время от времени дёргались над опустевшими глазницами, а отказывающиеся синеть губы шевелились, шепча не-то молитвы, не-то проклятия.

Пупс оторвался от завораживающего зрелища и перевёл взгляд на примостившиеся под потолком безликие тени.

– Мамуля будет недовольна… – пропищала кукла. – Скоро звонок на перерыв. Приберите за собой.

И он вновь отвернулся к пыльному стеклу, возвращаясь в мир грёз.

Через некоторое время, тишину мужского туалета нарушили тихий хруст ломаемых костей и мерная работа огромных челюстей, перемалывающих останки студента.

За стеной послышался звонок. Двери аудиторий распахнулись, и коридоры наполнились звуками жизни. Студенты и преподаватели спешили по своим делам, наполняя нутро старого колледжа голосами, смехом, топотом ног и звонками бесчисленного количества коммов. Туалеты на этажах и скверы вокруг главного корпуса заполнились прячущимися от патрульных курильщиками и пытающимися впихнуть в головы хоть что-нибудь перед экзаменами зубрёжниками.

Все кроме одного. Того, что стоял в тихом закутке недалеко от спортзала и не особо пользовался популярностью.

Дверь неспешно скрипнула, всё ещё не веря, что кто-то решил ей воспользоваться. Полутёмный проход закутка обожгло нестерпимым сиянием, вырвавшимся наружу и всё опять умолкло.

На новеньком блестящем подоконнике под открытой фрамугой сидели двое. Смуглый Виктор и бледный как тень Стэфан.

Ленивый дымок вырывался из полуистлевших сигарет и неспешно расстворялся где-то под потолком, подхваченный уличным ветерком. Две пары глаз: пронзительно зелёные и бесцветно голубые, уставились на вошедшего. Брови взлетели под длинные анимэшные чёлки в немом изумлении.

– Ты что тут забыл, бледнолицый? – Глубокий голос Виктора обездвижел, а пронзительный взгляд приковал к двери. – Другого места найти не мог?

Невысокий и несуразный юноша с ёжиком немытых практически белых волос стушевался под этим взглядом.

– Чего молчишь, когда тебя спрашивают? – Ехидно оскалился Стэфан, выпуская толстенную струю дыма в лицо парнишки.

– М-мы с Арчи всегда сюда ходим… – Промычал в ответ тот. – В д-других постоянно занято. А т-тут никого н-не бывает.

Две злорадствующие гримассы осклабились, превращая и без того хищные лица в ужасные морды упырей.

– Арчи? Это твой плюшевый медвежонок, деточка? – Стэфан зычно заржал над словами напарника.

– Нет.