Зиккурат. Логово Хохи

Вы опять прикалываетесь? – В голосе подростка проскользнули тревожные нотки. Что-то вокруг было не так. – Артур же с нами в одной группе учится. Точнее, отучился уже… Четыре с половиной года.

Братья неразлучники переглянулись. Виктор нервно закурил новую сигарету, а Стэфан достал из кармана тонкую серебрянную цепочку ключницы с миниатюрным пупсёнышем на толстенном кольце с ключами.

– Слушай, как там тебя, Димыч? Не морочь нам голову. – Голос Виктора был все так же убийственно глубок, а интонации – вроде как не менее ехидны, но от чуткого слуха вошедшего не смогли укрыться нотки сомнения и страха, вытекающие из нервного удивления.

 – У нас в группе нет никаких Артуров. И не было никогда. Да и на факультете я такого имени не слышал. Тебе это не приглючилось часом? Может, обкурился на днях чего-то не того.

Вокруг всё поплыло. Что-то пыталось пробиться в яркий день новенького, практически не используемого туалета. Что-то странное и пугающее. Картинка на границе бокового зрения юноши начала меняться.

Студента резко бросило в жар. Мозг отказывался воспринимать то, что пытались увидеть глаза и услышать уши. А ключница с куклёнышем всё подлетала к потолку и приземлялась обратно в ладонь Стэ…

Дима отшатнулся. Неверный полушаг назад, и нога угодила во что-то скользкое и липкое. По искристому белоснежному кафелю поползли ржавыми змеями отвратительные потёки, а в помещении стало заметно темнее.

«Где же ты, Арчи? Мне не справиться одному».

– Да он точно укуренный. – Послышался приглушённый голос Стэфана. – Смотри, брат, как его колбасит.

Липкий пот едким потоком залил глаза, ещё больше изменяя картину действительности. Свет уже еле пробивался через толстенный слой пыли и грязи на окнах. Стены и потолок из белоснежных превратились в тошнотворно ржавые, а под ногами зачавкала какая-то подозрительная алая жижа.

«Не подавай виду, что ты это видишь… – В голове порывом ветра пронеслось чьё-то предупреждение.

 – Они ещё не знают, что ты ничего не забыл».

«Арчи? Ты где? Дружище, ты мне нужен, как никогда».

Пупс, в очередной раз взлетев под потолок, вдруг резко выкинул четыре членичтые ноги. Маленькие ручки прорвались по швам, высвобождая жуткого вида косы на тонких трубках лапок богомола. Глаза-пуговки затеплились алыми углями над косым рваным разрезом рта. Цепкие лапки впились в бесплотную тень, ещё недавно бывшую Стэфаном.