Синдром изоляции. Роман-судьба

Кастрюлю очистить от белесого налета, курицу – промыть, залить холодной водой и вновь – на плиту. Умягчение злых сердец – вот что такое Галюнин бульон.

Тесто раскатать до прозрачности, муку стряхнуть с обеих сторон, диктовала Галя по телефону с наработанной учительской чеканкой. Работа непременно тащится в дом; таким же металлическим голосом она отметала его идеи об эмиграции. С матерью на руках… кому мы там на фиг нужны… если поедешь один – развал семьи неминуем. Без семейных канатов и Швеция, и Канада, и Новая Зеландия выглядели тухло, а про Америку он и не думал.

Скорее наши космические филологи экспедицию на Марс забабахают.

Где родился, там и пригодился, говоришь? Не-е-т… В том-то и дело, что не пригодился. Выкинули и ластиком стерли. Значит, с Родиной квиты. Краями разошлись.

А потом и Саша… Задачка со звездочкой.

Тесто сложить восемь раз в полоску. Разрезать посередине наискосок и дальше, веселой елочкой, работаем ножом, справа-слева. Вжик-вжик. Авось, лапша выйдет не хуже, чем у Галки.

И так же весело, вжик-вжик, он закинул удочки в американский филиал своей компании. И заварил такую лапшу – мама дорогая! До сих пор за руку себя щиплет: не сон ли? Подмосковный мальчишка в легендарных декорациях, запретные плоды, которые нас учила презирать «Международная панорама»…

В пережарку (лук и морковь – отдельно) добавить пуговку сливочного масла. Без него вкус бульона не заиграет.

* * *

Его жизнь заиграла дунайскими волнами, засверкала майским салютом, когда в нее ворвалась Галюня.

Стремительная и громкая, она вытащила Олега из меланхоличных дум и обожаемого одиночества. Недоверчивый к подаркам судьбы, он потянулся к пленительной феерии, как подсолнух к солнышку. Удивительно, что совсем не раздражал хаотичный калейдоскоп, которым Галка заполонила его жизнь по расписанию. Зато теперь никогда не скучно.

Когда их любовь только набирала соки, готовясь к цветению, он поминутно касался сдобного счастья и улыбался, как последний идиот.

Его нежнейшая перина, булочка-калорийка за десять копеек манила гладкостью кожи и ванильным ароматом. В те годы Галя часто пекла и раскормила Олежку до сытых размеров. Не узнавали бывшие одноклассники и хохотали армейские товарищи, охлопывая раздобревшего Тощего – его взводное прозвище.

Радость обладания лишала рассудка и ломала самолюбие: он согласился на диковатый обряд сватовства. Прошу руки вашей дочери. Михаил Юрьевич важно кивал, обещая подумать.