Прощай, Берлин

Он принял его как авторитетное свидетельство.

– Крис знает меня совсем неплохо, – ввернул он. – Если уж Крис не знает, кто мне нужен, то остальные и подавно.

Салли пора было уходить.

– У меня на пять назначено свидание с одним человеком в «Адлоне», – объяснила она, – а сейчас уже шесть! Впрочем, старому хрычу только на пользу пойдет, если он подождет меня. Он хочет сделать меня своей любовницей, но я сказала, что пока он не заплатит все мои долги, этому не бывать. Черта с два! И почему мужчины такие скоты? – Открыв сумочку, она быстро подвела губы и брови.

– С удовольствием! – Фриц сунул руку в карман и мужественно, без малейших колебаний отсчитал ей всю сумму. Салли обернулась ко мне. – Послушай, может, как-нибудь зайдешь на чашку чая? Дай телефон, я тебе как-нибудь звякну.

«Небось вообразила, будто у меня водятся деньги, – подумал я. – Что ж, это будет ей хорошим уроком раз и навсегда».

Я оставил свой телефонный номер в крошечной записной книжке, и Фриц проводил Салли вниз.

Он бегом примчался обратно и с ликующим видом закрыл дверь.

– Ну, Крис, как она тебе? Красотка, правда?

– Хороша, ничего не скажешь.

– Я в нее с каждым разом все больше втюриваюсь! – Со вздохом наслаждения он потянулся за сигаретой. – Еще кофе, Крис?

– Нет, большое спасибо.

– А знаешь, Крис, по-моему, ты ей тоже приглянулся.

– Да ну, брось.

– Правда, так и есть! – Фриц как будто был доволен.

К фрейлейн Шрёдер я вернулся с таким головокружением, что пришлось с полчаса проваляться в постели. Черный кофе Фрица, как обычно, сразил наповал.

Несколько дней спустя Фриц пригласил меня послушать, как поет Салли. «Леди Уиндермир» – полулегальный богемный кабачок (его, говорят, уже давно прикрыли), был расположен тогда совсем рядом с Таузенштрассе. Владелица явно старалась превратить свое заведение в уголок Монпарнаса: по стенам были развешаны рисунки, выполненные прямо на меню, карикатуры, фотографии театральных знаменитостей с автографами типа: «Единственной и неповторимой леди Уиндермир».

Над стойкой был укреплен огромный, раза в четыре больше обычного, веер, а в центре, на возвышении, стоял огромный рояль.

Мне было любопытно посмотреть, как Салли держится на сцене. Я почему-то думал, что она будет нервничать, но она была совершенно спокойна.