Самая темная ночь

Потом, шагая по коридору к своей комнате, она слышала приглушенный голос отца – слов было не разобрать, но его тон совсем не казался расстроенным. Этого слабого утешения Антонине хватило на несколько минут – пока она закрывала ставни, раздевалась, накидывала ночную рубашку, которую пришлось извлечь с самого дна рюкзака, и укладывалась в постель. А после она долго лежала неподвижно, под одеялами и рукодельным покрывалом, принадлежавшим когда-то ее матери, и прислушивалась к едва различимому голосу отца, который показывал Никколо пустую комнату.

Вскоре в доме сделалось совсем тихо, последние лучи солнца угасли за закрытыми ставнями, а девушке всё не удавалось унять чехарду мыслей в голове. Шли часы, слезы капали на подушку, и она никак не могла уснуть.

Нужно было как-то убедить отца, что им необходимо уехать всем вместе. Непременно настоять на своем. А для этого призвать на помощь все свое воображение.

Почему ей раньше не приходило на ум поискать убежище для них троих где-нибудь в Италии? Они могли бы найти приют у отца Бернарди или у кого-то из многочисленных папиных друзей и сделать это еще несколько лет назад.

Надо было предвидеть, как все обернется, и заранее убедить отца подготовиться. Хотя бы попытаться…

С первыми лучами зари Антонина надела платье и прокралась по коридору на кухню. Кофе у них не было, даже caff? d’orzo закончился, но, пошарив на полках, девушка нашла пакетик с сухими соцветиями ромашки. Значит, придется довольствоваться простым отваром.

Он ее хотя бы согреет.

Вскоре Антонина уже сидела за кухонным столом, обхватив горячую чашку озябшими ладонями, и смотрела, как цветы ромашки расправляют один скомканный лепесточек за другим в горячей, исходящей паром воде. Из коридора до нее донеслись тихие размеренные шаги.

– Папа, это ты?

Но это был не папа – на пороге стоял Никколо.

– По-моему, он еще спит. Не возражаете, если я посижу тут с вами?

– Ничуть, – отозвалась Антонина, хотя сейчас предпочла бы побыть еще немного в одиночестве.

 – Вам налить? Это отвар ромашки. Кофе у нас не остался.

Молодой человек застенчиво улыбнулся:

– Да, пожалуйста. Мать часто заваривала нам ромашку, когда мы бедствовали.

Они немного посидели молча, дожидаясь, пока отвар остынет.

– Я так и не смогла уснуть, – призналась Антонина через пару минут.

– На вашем месте я наверняка чувствовал бы себя так же.

– А вам почему не спится? Еще шести нет.