Самая темная ночь

Мы доберемся туда за час.

Они снова зашагали вперед, а солнце припекало все сильнее, и вскоре мокрые волосы уже противно липли к шее и вискам Нины. По дороге она где-то обронила носовой платок и теперь на ходу утирала пот с лица рукавом.

– Ты в порядке? – спросил Никколо.

– Да. Только очень жарко.

Нина сосредоточилась на ходьбе, решив, что надо просто двигаться вперед, раз уж она не в силах ничего сделать с пропотевшими волосами и обожженной солнцем кожей, пока они не дойдут до дома Никколо. Все что она могла в данный момент – идти и не останавливаться.

– Вот, возьми. – Никколо протянул ей влажную тряпку, спасительно прохладную. – Она чистая, тетя Элиза завернула в нее хлеб.

Нина в жизни не испытывала ничего приятнее прикосновения этой влажной тряпки к разгоряченному лбу и шее.

– Далеко еще? – осмелилась она спросить.

– Не больше получаса пути. Если посмотришь вверх, сама увидишь – нужно одолеть еще один холм, и мы на месте.

Но Нина слишком устала, чтобы поднять голову.

Слишком устала, чтобы беспокоиться о том, что после ночи на голой земле у нее ломит все тело, что ей отчаянно хочется есть, что она умирает от зноя и чувствует себя бесконечно несчастной. Думать о волдыре, набухшем на левой пятке, и о том, как у нее саднит обгоревшая кожа на лице, она не хотела, а о том, до чего ей грустно, одиноко и бесприютно вдали от родителей, попросту не позволяла себе. Нет, она не станет думать о том, что потеряла. Она не станет…

– Мы пришли, Нина. Это Меццо-Чель.

Глава 6

Они стояли перед маленькой покатой пьяццей, у дальней оконечности которой высилась церковь с колокольней – Никколо уже показывал ее Нине издалека. Несколько скромных заведений – сапожная мастерская, универмаг и булочная – закрылись на обед, а возле единственного питейного заведения на площади дремали под полуденным солнышком трое седовласых посетителей. Постройки здесь все были старые, но не настолько, чтобы представлять историческую ценность. Штукатурка на стенах выцвела и растрескалась, зато все окна были чисто вымыты, а веранды и двери выкрашены свежей краской.

– Собственно, это и есть почти вся деревня. От пьяццы отходят две главные улицы – Виа-Меццо-Чель и Виа-Санта-Лючия.

– Мы еще далеко от твоей фермы? – спросила Нина, уповая на то, что идти пешком придется не больше пары километров.

– Она прямо за церковью, – ответил Никколо и в ответ на ее недоверчивый взгляд добавил: – Клянусь, мы уже совсем рядом.