Сколько цветов у неба?

Надо вон себя привести в порядок к летнему сезону.

– Так в чем смысл БЖУ? – поинтересовалась Аня у Лены.

– Если честно, я сама еще не до конца поняла. Но думаю, в сбалансированности.

Лена была оптимисткой. Ей тоже под тридцать, она тоже свободна, но природное жизнелюбие однажды приведет Лену к уютному дому, хорошему мужу и долгожданному ребенку. Аня была в этом уверена. У Лены имелась одна потрясающая черта – она не жила прошлым или будущим. Она жила настоящим.

– И как ты балансируешь?

– Самое простое: делим мысленно тарелку на четыре части.

Две части овощей, одна мяса, одна гарнира, например гречки.

– А результат?

– За три недели минус два килограмма и возможность влезть в старую юбку!

Аня вспомнила мидии с белым вином в прибрежном ресторанчике и разговор о гениальности идей. Никакого БЖУ.

Про то, как она провела майские праздники, Аня в подробностях не рассказывала. Обмолвилась только, что на пару дней слетала в Крым – легкий золотистый загар не скроешь, тем более что в Москве погода продолжала стоять прохладная, с дождями и хмурым небом.

Но про Вольского молчала. Потому что он заказчик. И лететь вместе с заказчиком на выходные вроде как неэтично. А про то, что это была практически рабочая поездка, говорить не стоило тем более… Кто в такое поверит?

Аня снова посмотрела на экран монитора.

– Беда прямо с обложкой. «Тайная любовница монарха». Кто это вообще читать будет?

– Будут, – заверила Лена.

– Слушай, а в твоем БЖУ принципы раздельного питания учитываются? Например, что с мясом картошку есть нельзя?

3

– Нет, ты только посмотри, посмотри, как здорово написано! – Серж стоял посреди мастерской Артема и читал текст с телефона.

 – Стремление художника к размышлениям очевидно, детали его картин всегда складываются в единое целое. Это не разрозненная мозаика, которую можно похвалить разве что за оригинальность. Это всегда целостная, заключенная на четырехугольнике холста мысль. Каково, а? И это не кто-нибудь, а Пересвистов. Понимаешь?

– Понимаю.

Артем поставил чистый холст на мольберт. Он собирался приступить к работе. Даже не так, он жаждал в нее окунуться – впервые за долгий период времени. Но позвонил Серж и сказал, что надо срочно встретиться.

Серж влетел с мастерскую стремительно, ослепил Артема канареечным джемпером и изумрудным шейным платком. На ногах гостя красовались вишневые мокасины. Серж чувствовал себя неотразимым, и, надо признать, было от чего.