Сколько цветов у неба?

Пока Артем открывал бутылку подаренного Глебом «Коктебеля» и разливал его по бокалам, Лисицкий поинтересовался:

– Кстати, как обстоят дела с каталогом? Не стоит ли ускорить процесс моим вмешательством?

– Не стоит. Ты лучше мне текст вступительной статьи пришли.

Потом они пили коньяк, и Серж рассматривал привезенные из Ялты пастельные этюды.

– Из этого может получиться стоящее, – наконец заключил он.

Несмотря на то что больше всего в жизни Лисицкий любил деньги и успех, в живописи он разбирался великолепно.

Иначе бы не стал настолько денежным и успешным. А потом кто-то позвонил, и Серж уехал.

Артем наконец остался один. Отставил в сторону пустой стакан, включил тихую музыку и приступил к работе.

Прикрепил этюд, на котором Анна Мальцева стояла на балконе, смешал белила с кобальтом, провел одну линию, намечая пропорции, затем вторую…

Они расстались в аэропорту, и она не позволила подвезти себя до дома.

– Здесь взять такси не проблема, – сказала на прощанье.

 – Спасибо за отпуск.

Домой Артем добрался уже за полночь. Почему-то сначала решил завернуть в мастерскую. Долго смотрел свои последние работы, безликий натюрморт и вовсе отставил в угол. Раскладывал привезенные из поездки этюды, думал.

На следующий день были запланированные встречи в Доме художника и Союзе художников. Жизнь забурлила. А вчера вечером перед сном он вдруг вспомнил о рыжеволосой лисе Анне. Как она там? Работает над его каталогом? Хотя работу застопорил он. Так и не нашел времени подумать над порядком расположения репродукций.

Но найдет, обязательно.

Утром же захотелось работать, срочно, до зуда в руках.

Подмалевок получился быстро, пропорции Артем обозначил точно. Теперь надо не промахнуться с оттенками. Он выдавливал на палитру краски. В середине белый. С одного края от него холодные цвета, с другого – теплые. Центр – для смешивания и получения новых оттенков. Работа поглотила полностью. Артем уже не слышал музыку, она отдельными далекими переливами создавала общий фон, сохраняя атмосферу замкнутого мира мастерской.

На пастельном этюде был свет – яркий, солнечный. Его нельзя потерять при переносе на холст.

Снова вернулось это упоение работой. Закончил Артем лишь тогда, когда внезапно почувствовал острый приступ голода. Отошел от мольберта назад, оценивающе посмотрел на холст с расстояния. Начало неплохое, но есть неточности. Их устранением он займется завтра. А на сегодня достаточно.