Табакерка из Багомбо

Понизив голос до шепота, она сказала:

– При всем его чувстве превосходства, при всех шуточках насчет нашего телевизора и тому подобном, мне кажется, что великий Чарли Фримен на мели. Ты видел его костюм – вблизи?

– Слоткин так подгонял все время, что у меня не было времени рассмотреть.

– Зато я рассмотрела, Эрл, будь уверен. Костюм поношенный, лоснится, а обшлага!.. Ты бы видел! Я бы со стыда умерла, если бы ты ходил в таком костюме.

Эрл насторожился. Он так сосредоточился на своих обидах, что ему и в голову не пришло: ведь состояние Чарли могло и поубавиться со студенческих лет.

– Может, это его любимый костюм, с которым он никак не хочет расстаться? – вымолвил он наконец. – У богачей бывают причуды такого рода.

– Ага! И еще любимая старая рубашка и пара любимых старых туфель.

– Поверить не могу, – пробормотал Эрл.

Отдернув занавеску, он посмотрел на чудесную террасу с грилем, возле которого Чарли Фримен непринужденно болтал с Конверсом, Слоткином и журналисткой. Манжеты на брюках Чарли, как с удивлением увидел Эрл, действительно были обтрепанными, а каблуки туфель – стоптанными.

Эрл нажал на кнопку, окно спальни плавно заскользило и открылось.

– Приятный городок, – говорил Чарли. – Я мог бы поселиться здесь, как и в любом другом месте, поскольку у меня нет особых причин жить в какой-то определенной части страны.

– Оччень дорого! – вставил Слоткин.

– Да, – согласился Чарли, – возможно, было бы благоразумней переехать куда-нибудь в глубинку, где моих денег хватило бы на дольше.

Черт, невероятно, как дорого все стоит в наше время!

Мод положила руку мужу на плечо.

– Что-то сомнительно все это, – прошептала она. – Ты слыхом не слыхивал о нем сорок лет, и вдруг он объявляется, явно обедневший, только для того, чтобы нанести нам теплый дружеский визит. А что дальше?

– Он сказал, что просто хотел повидаться, в память о прошлом.

Мод фыркнула.

– И ты ему веришь?

Обеденный стол выглядел как открытый ларец с драгоценностями; всполохи свечей играли на тысячах идеальных поверхностей – на столовом серебре, фарфоре, гранях хрусталя, на рубинах Мод и в исполненных гордости глазах Мод и Эрла.

Горничная поставила перед каждым дымящуюся тарелку с супом, приготовленным специально для фотосессии.

– Превосхотно! – сказал Слоткин. – А теперь – говорить!

– О чем? – спросил Эрл.

– О чем угодно, – ответила журналистка. – Просто чтобы картинка не получилась постановочной. Поговорите о вашем путешествии.