Табакерка из Багомбо

С недавних пор мистер Гельмгольц говорил себе, что в день проб обошелся бы, пожалуй, без газеты, ведь к ней прилагался Пламмер. Газета была доставлена с обычным грохотом.

– Пламмер! – крикнул он.

– Да, сэр? – откликнулся с тротуара Пламмер.

Мистер Гельмгольц прошаркал в шлепанцах к двери.

– Прошу, мой мальчик, – сказал он, – разве мы не можем быть друзьями?

– Конечно, почему нет? – сказал Пламмер. – Что было, то было, я так всегда говорю. – Он горько изобразил подобие дружеского смешка. – С водой утекло.

Прошло два часа с тех пор, как вы проткнули меня ножом.

Мистер Гельмгольц вздохнул.

– У тебя есть минутка? Пора нам поговорить, мой мальчик.

Пламмер спрятал стопку газет под живой изгородью и вошел в дом. Мистер Гельмгольц жестом указал на самое удобное кресло в комнате, то, в котором до того сидел сам. Но Пламмер предпочел примоститься на краешке жесткого стула с прямой спинкой.

– Мой мальчик, – начал руководитель оркестра. – Господь создал самых разных людей: одни умеют быстро бегать, другие – писать замечательные рассказы, третьи – рисовать картины, четвертые – продать что угодно, а кое-кто способен творить прекрасную музыку.

Но он не создал никого, кто мог бы делать хорошо все разом. Часть процесса взросления – искать, что мы способны делать хорошо, а что нет. – Он похлопал Пламмера по плечу. – Последнее – узнавать, чего мы хорошо не умеем, больше всего причиняет боли, когда взрослеешь. Но с этим приходится столкнуться каждому, а потом надо продолжать искать свое истинное «я».

Голова Пламмера все ниже опускалась ему на грудь, и мистер Гельмгольц поспешил дать лучик надежды.

– Флэммер, например, никогда бы не сумел наладить развозку газет, вести отчетность, подыскивать новых клиентов. У него нет нужной жилки, он не сумел бы даже под страхом смерти.

– А вы правы, – с неожиданной живостью сказал Пламмер. – Нужно быть ужасно однобоким, чтобы ты был в чем-то так хорош, как Флэммер. Думаю, лучше постараться округлиться.

Да, Флэммер меня честно сегодня побил, и я не хочу, чтобы вы считали, будто я в обиде. Меня не то заедает.

– Очень взрослые слова, – сказал мистер Гельмгольц. – Но я говорил о том, что у всех нас есть свои слабые стороны, и…

Пламмер от этого отмахнулся.

– Вам незачем мне объяснять, мистер Гельмгольц. Учитывая, какую большую вы проделали работу, просто чудо, что у вас получилось.

– Постой-ка, Пламмер! – сказал мистер Гельмгольц.