Последние часы в Париже

Она не хочет, чтобы ей напоминали о том дне, когда они с матерью застряли в Трегастеле, в то время как Изабель шла к алтарю с Эриком. Мать сослалась на бедность, сказав, что они не могут позволить себе поездку в Париж.

– Я сказала нашей маме, что ты приезжаешь, – продолжает Изабель, – и она ждет тебя с нетерпением. Сколько раз ты видела свою бабушку?

– Четыре.

– Подумать только, всего четыре! Ну, да ладно. Теперь ты здесь! – Изабель замолкает и роется в своей сумке. – У меня для тебя кое-что припасено. Подарок на день рождения! – Она передает Жозефине сверток, красиво упакованный в серебристую бумагу и украшенный стильным черным бантом.

 – Жаль, что мы так редко виделись, пока ты росла, Жозефина. Но я собираюсь наверстать упущенное.

– Merci[17 - Спасибо. (фр.)]. – Жозефина наклоняется и целует Изабель в щеку. Она раздумывает, сказать ли Изабель о том, что теперь знает, почему они почти не виделись, почему ее прятали в Трегастеле. La honte. Позор семьи. Но ей не хочется портить момент, и вместо этого она открывает подарок.

Из-под бумаги выглядывает маленькая коробочка с надписью Chanel № 5. У Жозефины никогда не было духов; это такая роскошь, даже вопиющая. – О, Изабель, большое тебе спасибо. – Она смотрит на символ Chanel, и глаза наполняются слезами. Ради всего святого, говорит она себе, это всего лишь духи! Но это ощущается как нечто гораздо большее; как обретение женственности, вступление в совершенно иной мир.

Изабель улыбается:

– Попробуй.

Жозефина открывает коробку, вынимая изящный флакон – сам по себе произведение искусства.

Она осторожно брызгает духи на запястье и помахивает им у лица, прежде чем вдохнуть аромат, от которого веет светом и свежестью, новыми начинаниями, чувственностью и приключениями. Жозефина упивается запахом.

– Вижу, тебе нравится?

– Не то слово!

Официант приносит первое блюдо, прерывая беседу.

– Как поживает твоя мать? – спрашивает Изабель, когда он уходит. Подцепляя вилкой яйцо, она подносит его к накрашенным красной помадой губам и медленно пережевывает, не отрывая глаз от Жозефины.

Жозефина берет из корзинки ломтик хлеба и ковыряет его, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом Изабель. Она расскажет Изабель все, что узнала, но позже. Эти откровения все изменят и, вероятно, испортят ее визит. Так что не стоит начинать со столь болезненной темы. – Прекрасно, – хитрит она и уводит разговор в сторону: – А где Эйфелева башня? Далеко отсюда?

– Не волнуйся.