Последние часы в Париже

Кто отвечает за счет Дрейфуса?

– Я, – последовал мой ответ.

– Что ж, постарайся, чтобы все документы были у тебя под рукой.

Атмосфера оставалась напряженной до самого полудня, и мы испытали что-то вроде облегчения, когда один-единственный немецкий офицер вошел в банк как раз перед обеденным перерывом. Он оглядел помещение и щелкнул каблуками сапог. Хорошо хоть не зиговал «Heil Hitler!», как они обычно делали. Никто из нас не ответил словесно, но все мы подняли глаза, признавая его присутствие.

Он был высоким и стройным, со здоровым румянцем на щеках. Бьюсь об заклад, в выходные он прогуливался по Люксембургскому саду.

– Счет Дрейфуса, – объявил он.

– Вот, все здесь. – Я почувствовала легкую дрожь в своем голосе и надеялась, что немец этого не заметил. Не хотелось, чтобы он думал, будто я его боюсь – это сразу дало бы ему ощущение превосходства, но он и так уже мнил себя хозяином положения. Это было видно по тому, как его глаза жадно обшаривали комнату, когда он, заложив руки за спину, важно направился ко мне.

Они всегда одерживали верх.

– Bien, bien. – Он говорил с сильным акцентом, и я догадалась, что его французский далек от совершенства, что сняло остроту моего страха, хотя и напрасно. Я встала, протягивая ему папку.

– Assis, assis[49 - Сидеть, сидеть. (фр.)]. – Его французский действительно резал слух, и я невольно задалась вопросом, всегда он так повторяет слова или это нервный тик? Даже не открыв папку, он прижал ее к груди и склонился надо мной.

 – Опустоши его.

Я отстранилась от него.

– Куда нужно перевести деньги? – Я подняла на него нарочито невинный взгляд, в то время как внутри у меня все кипело. Так вот что они задумали, вот в чем цель их визита.

– Ici, ici[50 - Сюда, сюда. (фр.)]. – Он протянул мне клочок бумаги с номером счета.

– Это другой банк. Мне нужно напечатать письмо.

– Oui, oui[51 - Да, да. (фр.)]. – В его голосе звучало нетерпение.

Я придвинула к себе пишущую машинку и вставила чистый лист бумаги.

Хотя свободного места на столе почти не было, он приткнулся на самом углу, нависая над кареткой и заглядывая в текст, как будто не верил, что я правильно напечатаю цифры. В офисе воцарилась тишина, которую нарушали лишь стук клавиш, набирающих цифры и буквы, которые лишили бы семью всего их состояния, и его тяжелое дыхание, как у зверя, склонившегося над добычей. От этого звука по мне прокатилась волна гнева.