Потерянные судьбы. Роман

 – А ну…

– Да нету тама нико?го… – у мужика подкосились ноги, еле держался то ли от страха, то ли от принятого алкоголя.

– Манька, а ну стеряги его… – подошла Трофимова к лестнице. – А я чичас усё сама разузнаю…

Быстренько взобравшись на высокий стог, Стешка умолкла. Секунд десять стояла полная тишина.

– Вот лярва! – показались ноги Трофимовой на верхних ступеньках лестницы. – С той стороны утика?ла!

Стеша спустилась вниз, держа в левой руке белый платок, расшитый красными розочками.

– Чей, не знаешь? – развернула и показала соседке.

– Почём мне знать, – тяжело вздохнула Маша, понимая, что мужа нет в конюшне.

– Празднишнай… Кто у нас такие носить? – задумалась Стеша, задрав голову к небу.

– Порфирий, – Мария обратилась к соседу. – Скажи, як на духу, где Иван?

– Иван? – мужчина присел на нижнюю ступеньку деревянной лестницы. – А мне почём знать?

– Брешешь! – прикрикнула Стешка, напрочь забыв о женщине, которая несколько минут назад была с мужем на стогу. – А ну, признавайси, где его черти носють?

– Да покуда мне знать? Я ему, чай, не жёнка…

– Подымайси! – схватила за шиворот благоверного.

– Стешенька, ну не ведаю, ей-богу… – спотыкался мужичок, оправдываясь перед женой.

Рядом молча шла Мария. В её голове была только одна мысль «Неужели муж тама, у воспитательницы?»

Вернувшись в хату, Машка присела на лавку возле печи. Дети спали.

– Ну, не идти же у хату Томки? – рассуждала женщина, стараясь не заплакать.

Маша сняла старенький сапог и поставила под лавку у печки. Только хотела снять второй, как в хату вошёл Иван с недовольным лицом.

– А ты шо? – заметил жену в одном сапоге и фуфайке. – Куды это на ночь глядя? Шо-то я не вразумею!

Мария подняла голову. Ванька схватил её за грудки, приподняв с лавки.

– На блядки собралася?

Иван никогда не трогал жену и пальцем. Всю жизнь был строгий, с претензиями, но чтобы ударить – такого не было.

– Вань, ты шо? – Маша смотрела на мужа удивлёнными глазами.

– Дык куды тебя несёть? – Иван прищурился и сжал челюсти так сильно, что заходили желваки на скулах.

– Тута я, дома… – женщина растерялась. Стыдно признаться, что следила за мужем.

– Кто он? К кому хвост навострила? – Грищенко сжал фуфайку ещё сильнее и прижал к себе жену.

– Ваня, а ты чаво пришёл? – спокойным голосом задала вопрос Манька.