Потерянные судьбы. Роман

Вразумела?

– Да ты шо? Не могёть ентого быть… Она же вона, як за Порфирием…

– Окстись, безмозговая! Шкуру свою прикрываеть…

– Не верю…

– Иди, говорю, спроси… – Ванька кое-как надел фуфайку и открыл дверь в сени. – Ты давеча хворала, а она ко мне прибегала… Уяснила?

Иван вышел на улицу и направился сторожить коней. Мария встала, прошлась по кухне, посмотрела в окошко.

– Ах ты ж стерва, Степанида! Ну я тебе зараз усё обтолкую… – хлопнув дверью, быстрым шагом поспешила к соседушке.

– Открывай, падлюка! – стучала в окно хаты Трофимовых Маша.

– Чаво зашлася? – открыла окно Стешка, протирая глаза. – Ночь на дворе. Спим мы…

– Спишь, значится… – Мария отошла от окна и сложила руки на груди. – Выхо?дь, говорю, разговор есть!

Радостная Степанида спросонья подумала было, что Манька что-то прознала о своём мужике, и, накидывая фуфайку, поскакала на улицу, словно молоденькая козочка на выгул в поле.

Мария ждала распутницу, сидя на завалинке.

– Ну-ну, чаво надыбала? С кем он кувыркалси? – аж в горле пересохло, насколько распирало любопытство Трофимову.

Присела рядышком, освободив правое ухо от платка для сладких речей.

– Скажи-ка мне, Стеша, куды ты бегала, када я в плохом самочувствии попёрлася до хаты? – Маша скривила рот, зная о проделках соседки.

– Куды-куды, – Трофимова посмотрела на Марию с укором. – Мужика твоего предупредить, шоб он поторопился до дому, мало ли шо…

Мария опешила. И предъявить нечего, вроде как Степанида прибегала к Ивану ради её же благополучия.

– Мене Ванька сказал, шо ты на него виды имеешь… – Маша встала перед соседкой.

– На шо он мне? Ванька твой… – резко поднялась Стеша. – Глядеть не на шо… Зенками своими зыркаеть, словно чёрт с рогами… Зад свой прикрываить, а ты и поверила… Эх, Манька, глупая ты… Он ночами по хутору швыркаеть, а ты ухом не ведёшь…

– Ты лучше мне скажи, разузнала, с кем Порфирий был, аль не? – сменила тему Маня.

– Не было тама никого… – запнулась Стеша, отвернув голову в сторону.

– Как енто? Ты шо? Я ж сама слыхала…

– Ничё ты не слыхала, показалося тебе…

– Ах, вон оно шо… своего неверного прикрываешь, а на моего помои льёшь! – Мария поставила руки на бока и выпятила грудь.

– Порфирий ни в чём не повинен, а Ванька твой – кобелюка, каких свет не видывал… юбки не пропускаить, лишь бы своё кобелиное нутро грехом позабавить… И Вовка ваш вырастить такой же, як и батька евоный.