Потерянные судьбы. Роман

– Себе значится… А ваш как же?

– Чаво? – Петровна плюхнулась на табурет, бросив взгляд сначала на Ваньку, а потом на Марию.

– Шо чаво? Порося вашего ужо усё? Али не сёдня надо было?

– В толк не возьму, – растерялась бабуля. – У нас их и отродясь не было… Сальце я у Груньки покупаю… а опосля перепродаю…

Тут уже у Ваньки вытянулось лицо.

– А шо я тады пришкрёбся?

– За сальцем, – ответила Марфа. – Я и угощаю…

– Я ж с порогу спросил про порося… А ты мне – садись…

– Ну, мне ж Томка сказала, шо ты сёдня придёшь, а я на стол… – Марфа закрыла рот рукой, видимо поняв, что всё пошло не по-задуманному.

Тамара сидела на кровати, взявшись за голову. Она и предположить не могла, что бабуля всё напутает, видимо, от растерянности, когда жена Вани пришла. План состоял в том, чтобы напоить заговорённой водкой мужика, и он одурманенный останется в хате, а там дело техники. Переждать нужно было всего-то несколько часов, как говорила знахарка, и волшебное зелье сработает.

– Тётя Тамара, – крикнула с издёвкой Маша.

 – Подойдите сюды… Спросить чё хочу.

На трясущихся ногах Тома вышла к гостям.

– Не пора ли вам своих дитёв заводить, а не чужих прикармливать? – надменное выражение лица Мани дало понять – не к добру вся эта затея.

– Ну, шо уж там, Мария, – улыбнулась девушка украдкой. – Ребятёнок всё-таки, почему бы и не угостить?

– Вот я и гутарю – своих рожай и угощай. Хватить моему Вовке презенты преподносить… Иван, вставай, пошли до хаты…

Ванька поднялся и не успел сделать шаг, как Томка подлетела к нему с криками.

– Не пущу! – обхватила руками мужика и уткнулась в его спину лицом.

Иван остолбенел. У Марфуши нижняя челюсть так и отвисла. Никто не ожидал такого от молодой девушки.

– Мой он, мой! – кричала Тамара, упираясь ногами. По всей видимости, любящее сердце не выдержало испытания годами – любовь в одни ворота.

Ваня отцепил руки Томы и повернулся.

– Сдурела?

Мария стояла у порога и молча наблюдала за сценой.

Петровна понимала – как-то нужно успокоить внучку, иначе весь этот скандал выльется на улицу, и позору не оберёшься на весь хутор. Можно же всё было сделать по-другому: будто Ванька сам ушёл из семьи.

– Ванечка, оставайся, я всё для тебя… Ты же знаешь… я люблю… – ревела Тамара.

– Прочухайся, девка! – Иван не выдержал. – На кой ты мне?

– Это всё ты, ты… – захлёбывалась слезами Тома, глядя на Машу.

– Да отцепись ты, бешеная, – Ванька пытался вырваться.