Дава в заснеженных горах

Наконец братишка Хуан указал мне на темно-коричневого:

– Ну а теперь разреши представить: перед тобой – сам почтенный Сэнгэ! «Сэнгэ» означает «лев». Он ваш вожак, понятно? Этот господин служит здесь куда дольше меня, так что я и сам при встрече с ним отдаю честь!

О вожаке братишка Хуан говорил с особым уважением. Перед Сэнгэ я завилял хвостом еще энергичнее, давая понять, что готов выполнять его указания.

– О, почтенный Сэнгэ! Я буду послушен тебе!

Из всей троицы Сэнгэ был самым большим и крепким.

И как по мне, был похож скорее на бычка. Глаза круглые, как у теленка; широченный нос с гигантскими ноздрями похож на гору, пронизанную двумя тоннелями. Спина такая широкая, что хоть спи на ней, как на кровати. Но уж темпераментом Сэнгэ и правда походил на грозного льва. Клыки торчали в разные стороны, и стало особенно жутко, когда он клацнул ими, демонстрируя свою свирепость. Да, у нас, собак, зубы действительно растут как попало. Не зря же китайцы говорят: «У бурной речки берега петляют, точно собачьи клыки».

А Сэнгэ все смотрел на меня, тяжело и сурово, как бывалый вояка на новобранца.

Тишина затягивалась.

Первой растопила лед Ламу и завиляла хвостом мне в ответ. Ее хвостик был изящен, как веер. Вслед за ней закачал хвостом и Найя, будто размахивал вправо-влево короткой, но крепкой дубинкой. Уже совсем не так приветливо, как Ламу, но все же вполне по-дружески. И только Сэнгэ оставался неколебим, как скала: хвост недвижен, а выпученные глаза буравят меня насквозь.

И тогда я протявкал ему:

– Не стоит меня недооценивать! Я пока еще маленький, но когда вырасту, еще всем покажу! Мама говорила, что я не простой щенок!

Сэнгэ, презрительно пощелкивая кривыми клыками, описал вокруг меня пару кругов. «Ладно, ладно», – бормотал я про себя. Ты старше, значит ты круче. Не хочешь вилять хвостом мне в ответ – не надо. Главное, не рычи…

Братишка Хуан потрепал меня по голове:

– Ничего! Скоро свыкнешься… Старые вояки все такие!

И рассказал мне историю каждого из моей новой собачьей семьи.

Первым из их троицы на заставу попал Сэнгэ: его привезло начальство. Его отцом был пес гарнизонного штаба – чистокровный красавец из немецких спаниелей, а матерью – тибетский мастиф из деревни неподалеку. Всего у них родилось три щенка. К тому времени на заставе померла от старости собака по кличке Аху.