Айзек и яйцо

Когда Айзеку невыносимо жарко, она каким-то образом умудряется – умудрялась – мерзнуть. На эти случаи у нее была припасена грелка в плюшевом чехле. Которую она укладывала в кровать между ними.

Айзека охватывает ужасное, до боли знакомое чувство. Будто земля уходит из-под ног, будто каждое из столпившихся вокруг него деревьев с корнями вырвали из почвы, будто все в мире расплющилось – все, кроме Айзека, – и у него не осталось ничего, только настежь распахнутое небытие, пронизывающее его с хлестким упорством тысячи зимних ветров.

И все эти ветра, все эти ледяные реки, с которых они приносятся, заключены внутри одного тела. Все начинается с дрожи в животе. Желудок словно подскакивает до границы с верхними слоями атмосферы и, за неимением альтернатив, падает вниз. Сердце екает – и отправляется следом. Внутренности будто рассыпаются, рассыпается само его существо, и Айзек начинает судорожно хватать ртом воздух. Гравитация ополчается против него. Айзек стоит посреди поляны – слишком далеко от дерева, о которое он опирался пару минут назад. Он захлебывается, как будто тонет в пучине, задыхается, словно с поляны выкачали весь воздух. Наконец он падает на колени, но яйцо не роняет. На всякий случай он прижимает его к себе еще сильнее, чем раньше.

«Что я творю? – спрашивает Айзек сам себя. Воздух застревает у него в горле, кровь в венах густеет. Он в напрочь загубленном костюме стоит на коленях посреди мокрой от росы поляны в незнакомом лесу и, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание, баюкает огромное белое яйцо, найденное им в ворохе лесного перегноя.

 – Что мне делать?»

На мгновение Айзеку кажется, что он заблудился. С трудом дыша, с трудом разбирая дорогу, он пробивается через подлесок обратно к мосту. Потом он слышит доносящееся издалека динь-динь-динь и замечает сочащийся сквозь кроны деревьев утренний свет. Он идет им навстречу – и они выводят его к дороге, к машине, к реальности.

Случайному наблюдателю эта картина показалась бы до смешного нелепой: измученный мужчина, ковыляющий на рассвете из леса с необычайно легким для таких внушительных размеров яйцом в руках. Он держит его неловко, между локтем и изгибом шеи, будто пытается найти ключи от дома, не уронив пакет с продуктами. Кряхтит, ощупывая пассажирскую дверь в поисках ручки. Но никаких случайных наблюдателей, готовых составить мнение об увиденном, здесь нет.