Лето прошло

А она радовалась и отказывалась сознаться себе самой, что лучше не становится, что темнота сгущается.

После долгого перерыва заставила себя пойти к психологу. На этот раз одна, без сына. Но и этот, как и первый, давнишний, припечатал советом: «Тут, судя по всему, случай не для психолога. Обратитесь к психиатру». И еще: «Не упрекайте, не убеждайте. Бесполезно. Только хуже сделаете». Первый психолог разгневал и воодушевил. («Вздор, неправда. Не сдамся. Не отдам сына».) Второй – испугал.

Но послушалась его только в одном – старалась сыну не перечить, давала ему, как прежде, деньги на карманные расходы и обуздала мужа, когда тот начал стучать кулаком по столу и выкрикивать угрозы в адрес «теленка и престарелой проститутки».

Муж остыл, но тут же и забыл сына. Будто и нет его совсем. Не спрашивал о нем, не хотел о нем слушать. А жена даже рада была, что дома тихо, что осталась главная помощь мужа – деньги.

Роль оказалась не по зубам. Сын чувствовал в матери наигранность спокойствия, ужас, сидящий внутри.

Порой она срывалась. Однажды принялась втолковывать с болью:

– Да ты пойми, что это бред, наваждение. Это просто старая несчастная женщина. Ну, помогал бы ей. Нельзя же так – головой в омут. Все забыть, все забросить. Ей жить-то осталось, может, пару лет. Или месяцев. А у тебя вся жизнь впереди. Она тебя использует! Недобрала внимания, известности, денег. Теперь компенсирует всеми средствами на старости лет. Ты ей для пиара нужен. Серебряный век, Серебряный век! А живет-то вполне по-современному.

Понимает, что главное сейчас – засветиться. Не важно как. Чем чуднее, тем лучше. Да кстати, ты понимаешь, что ее в Серебряный век и на свете-то не было? Да и Серебряного века не было! Как вся Россия в то время жила? Незнакомки, лебеди – бред.

А ведь и тогда, как бывало и раньше, заставила себя не поверить, что говорит в пустоту, в непонимание, что черный взгляд не просто глубок, а безумен.

Сын впервые ослушался и ушел навсегда.

Она больше не смогла с ним поговорить. Пыталась подстеречь у дома актрисы. Поехала в театр на репетицию спектакля. Ведь он теперь всегда был при ней, при своей новой хозяйке. Без толку.

Преодолев стыд и гордость, позвонила старухе. Получила в ответ – хуже плевка.

– Господи, голубушка! Да разве я его держу? Поверьте, я ему много раз толковала: одумайся, вернись домой. Но он так вскидывался, так смотрел… Как будто с жизнью прощался. Вы же его знаете.