Хроники спекулянта. В поисках утраченного антиквариата

За нами был закреплён полигон «Тимоховское». Это бескрайнее поле до горизонта, полки огромных крыс, туча ворон, вонь, столбы дыма и люди, которые бродят по свалке и что-то ищут. Городские свалки всегда именовались полигонами. Видимо, по ночам там проводились испытания различных типов вооружения и военной техники.

Помню, как при мне привозили мешки с табаком, мешки с шоколадными конфетами, останки электроприборов, а однажды видел, как выгружался самосвал со старинной мебелью из Театра Вахтангова. На свалке есть абсолютно всё: любая продукция, любой товар.

Больше всего меня поразили люди, которые бродили по свалке в респираторах, вооружённые длинными палками с крючком на конце. Все с мешками, куда складывались находки. Эти люди делились на две основные группы.

Одни жили прямо за воротами свалки. Там стояли палатки или домики из подручного материала, которого полно на свалке: фанера, сайдинг, листы сухой штукатурки, алюминиевый гофр и прочая ерунда. Все домики с одним окном и обязательной трубой, торчащей из стены, – отопление.

Другие люди приезжали на старых дешёвых автомобилях-«помойках», переодевались и не спеша шли на работу – ловить удачу на свалке.

Собирали всё, что можно продать. В конце дня приезжали скупщики.

Финал фильма 1958 года «Пепел и алмаз» Анджея Вайды происходит на свалке. Поверьте, ничего не изменилось. Название фильма и романа Ежи Анджеевского взято из стихотворения польского поэта Ц.

Когда сгоришь, что станется с тобою:

Уйдёшь ли дымом в небо голубое,

Золой ли станешь мёртвой на ветру?

Что своего оставишь ты в миру?

Чем вспомнить нам тебя в юдоли ранней,

Зачем ты в мир пришёл?

Что пепел скрыл от нас?

А вдруг из пепла нам блеснёт алмаз,

Блеснёт со дна своею чистой гранью…

    (Пер. Г. Андреевой)

Райком партии

Регулярно мы посещали райкомы КПСС с отчётами об успехах. Как-то раз я пришёл в здание райкома партии Волгоградского района на приём к нашему куратору.

В конце длинного кабинета сидела высокомерная дама. Но не такая важная, как ей бы хотелось, – не было ни секретаря, ни тамбура при входе – верных признаков высокого статуса. Дама тут же принялась строго отчитывать меня. Неважно за что, просто такова была форма поведения ответственного партийного паразита.