У звезд холодные пальцы

– Не веришь? – рассердился Кытанах и закричал, потрясая посохом: – Не веришь или от зависти притворяешься?!

– Я ж тогда мало знал весен, – вывернулся смущенный напарник.

– Воистину, откуда такому молокососу знать, каким я был! Когда ты еще валялся кверху стручком в чаше-люльке небесного озера, женщины, завидев издали мои ноги, сходили с ума! О-о, они со слезами счастья бежали ко мне навстречу!

– Что такого интересного находили эти дуры в твоих ногах? – полюбопытствовал Мохсогол.

– Мои ноги были стройными! – пронзительно проверещал старец и без сил повис на посохе.

Мохсогол обеспокоенно потряс друга за плечо:

– Что с тобой?

– Не видишь – отдыхаю, – пискнул Кытанах, дыша, как загнанный заяц. Передохнув, продолжил: – Без вранья скажу. У других табунщиков, да хоть на себя посмотри, ноги всегда лучком. А я, как ты знаешь, всю жизнь обнимал ногами крутые бока лошадей, но бедра и ноги мои оставались стройными. Они и сейчас такие. Хочешь, штаны спущу и ты сам убедишься? Гляди! – и старец принялся развязывать ремешок штанов.

– Что ты, что ты, людей испугаешь! – в ужасе попятился Мохсогол.

– Ну, то-то, – удовлетворенно хмыкнул Кытанах, оставив штаны в покое.

– Чуть не обделался я со страху, что женщины, увидев твои стройные ноги, набегут толпой и начнут с ума сходить у меня на глазах от счастья, – пробурчал Мохсогол.

Так, привычно переругиваясь и с нежной заботою поддерживая друг друга, старики обогнули поляну прыгунов. Потащились обратно по священному кольцу аласа туда, где на незатухающих кострах кипели котлы радушного Асчита и тек из бездонных симиров целебный кумыс – напиток богов.

Домм четвертого вечера. Не сравни себя с божеством

К вечеру у дымокура возле трех коновязей собрались знатоки древних былей и преданий, постигшие сладость слова. Старейшему сказочнику дали молвить почин – легенду по заказу, временем небольшую, чтобы и другие успели свою рассказать. Обведя округ головы чорон, почтенный сотворил заклинание, плеснул кумыса в костер и вопросил:

– О чем бы вы хотели послушать?

Никто и рта раскрыть не успел, как Дьоллох, сидящий близко, выпалил:

– О мастере Кудае!

Люди не стали возражать.

– Думы о боге-кузнеце когда-то волновали мою душу, как и твою, внук незабвенного Торуласа, – начал старик, узнав юного хомусчита.