История одного побега

Потом ты появился, и все навалилось-закрутилось… Надо было раньше гордость свою побороть и навестить его. Но – лучше поздно, чем никогда, да, малыш? – мама вздохнула и стала рыться в сумочке. Выудив оттуда мятую бумажную салфетку, она положила ее себе на колено и стала распрямлять ладонью. – Он меня до сих пор любит. И тебя полюбит, вот увидишь.

– А ему можно доверять?

– Дедуле-то? – мама высморкалась, повернулась ко мне и, наконец, улыбнулась. – Ему точно можно. Он же – свой. Уверена, он нам обрадуется! Ну ладно, дорога долгая, я, пожалуй, вздремну.

 – Вскоре она уже спала на моем плече. Мокрая салфетка выпала из ее руки, но я не стал поднимать: пусть лучше мама спит, чем плачет.

Я не понял, обрадовался нам Дедуля или нет. Он посмотрел на маму, на наш багаж, на меня, топтавшегося позади мамы, вздохнул и сказал: «Вот такие вот, значит, дела». И пошел ставить чайник. Мама обернулась и сказала, что он обрадовался, просто немного растерялся. И решительно потащила нас, меня и чемодан, в дом, вслед за Дедулей.

У Дедули мне понравилось: жил он недалеко от моря, а еще у него был гараж. Машины, правда, там не было, зато обнаружилось много замечательных старых вещей: ржавый велосипед, рогатая печатная машинка, у которой не хватало клавиш Е и С, приемник из дерева, который работал, только если его вынести на улицу, даже часы с кукушкой. Вернее, без кукушки, но с домиком для кукушки.

В общем, много было в том гараже всяких занимательных штуковин.

Я мог часами их трогать и рассматривать, сам или с Дедулей. Он даже предложил вместе починить велосипед, чтобы я на нем катался.

Какие-то старые вещи Дедуля ремонтировал и отвозил продавать на «барахолку», а какие-то, наоборот, приносил домой, и мы придумывали, как их исправить.

Иногда маме становилось плохо, и ей опять приходилось колоть лекарство. Дедуле это совсем не нравилось, он сердился и говорил, чтобы она «прекращала это дело», но мама его не слушалась.

Видимо, ей было слишком больно. Да и вообще, сложной она была натурой, Дедуле такую не понять.

Однажды мама объявила нам с Дедулей, что ей надо уехать, «чтобы устроить личную жизнь». А как только она ее устроит, сразу за мной вернется. Дедуля сделался очень сердитый на маму и сказал, что она не имеет права так поступать, ведь он уже совсем дряхлый и один со мной не справится. А еще, что «по уму» надо бы меня определить в «специальное заведение».