Третье лицо

Я был влюблен настолько горячо,

Как вряд ли кто-то влюбится еще!

Картина маслом соль минор

Великий дирижер слегка опаздывал на премьеру оперы в знаменитом театре. Он, как полагается мировой звезде, взял билеты на рейс впритык. Чтоб вбежать к ожидающему оркестру и залу с опозданием не более чем на десять, ну, в крайнем случае на пятнадцать минут. Как это было всегда.

Но в аэропорту что-то пошло не так. Вылет задержали на полчаса. А потом минут десять не давали посадку. Соседка дирижера охала: «Мы-то ладно, а вот вам-то как тяжело, наверное! Люди ждут! Оркестр ждет!»

Почему-то эти причитания ужасно разозлили дирижера.

Подождут! Не маленькие, не обоссутся! Он поклялся себе, что непременно выпьет кофе в вип-зале аэропорта.

Он взглянул на часы. Хо! Он опоздал всего на тридцать четыре минуты! Молодцом! Вышел из боковой дверцы, взбежал на возвышение перед пультом, открыл партитуру и вдруг услышал в зале громкие и гулкие шаги.

Обернулся.

По пустому залу шел человек. Пожилой джентльмен с серебристой стрижкой, в смокинге и бабочке.

Он уселся на свое место в шестом ряду партера, поддернул свои идеально отглаженные брюки и сказал дирижеру:

– Извините! Пробки!

Вслед за ним из другой двери впорхнули две девицы в платьях лиловом и розовом, с голыми спинами. Потом еще кто-то.

Минут через сорок зал заполнился.

– Пожалуй, можно начинать! – крикнули с балкона.

Дело принципа

Был у меня в советское время один знакомый, довольно богатый человек. Весь дом в карельской березе, ампирной бронзе и мейсенском фарфоре.

Трое детей, жена не работает. Как-то раз его выгнали со службы, что никак не отразилось на его благосостоянии: такси как ждало его по полчаса у дверей, так и продолжало.

Однажды я к нему зашел (сосед он был). Он сидит на стульчике в прихожей, одна нога босая, и носок себе зашивает. А внизу такси ждет. И он ругается, что денег не напасешься.

Я говорю:

– Ты что, мыла наелся?

А он:

– А я из принципа. Вот когда на работу устроюсь, тогда носки новые куплю.

А пока штопенькаем, штопенькаем!

Все очищает аромат

ах, начало девяностых, жить в Москве легко и просто

Один не очень молодой человек, Коля Данилов его звали, ждал свою знакомую Катю Андрусевич около выхода из метро «Кропоткинская». Было лето. Девяностый год. Еще работал бассейн «Москва».

Коля Данилов на той неделе приехал из Хельсинки с конференции по ядерному разоружению, а он был сотрудником фонда «За открытый мир».