Еврейская сага

У меня сегодня была стычка с училкой, и она мне написала.

– Ладно, тогда и я пойду, – буркнул Саня. – Надо что-нибудь пожрать.

Ребята поднялись и побрели к дому, за ними держась за бок, поплёлся и Илья.

Ромка не ошибся в своей догадке и, увидев в коридоре на вешалке отцовскую кожаную куртку, внутренне собрался, приготовившись к разговору с ним. Елена Моисеевна, Ромкина мама, и Лев Самойлович находились в гостиной, куда перебрались после ужина. Отец сидел в кресле, держа в руке закрытый дневник, а мать прилегла на широкой румынской тахте, отдыхая после многочасового стояния у кульмана.

Она работала старшим инженером в проектном институте в отделе автоматизации производства, где ей по окончании политехнического института помог устроиться дядя. Проблема была в том, что каждый выпускник ВУЗа, по тогдашнему закону, должен был отработать три года по направлению учебного заведения, получавшего из соответствующего министерства список предприятий, где нуждались в молодых специалистах. Разумеется, Елена в Сыктывкар ехать не пожелала и обратилась к брату матери, работавшему в этом институте главным инженером проекта.

– Здравствуй, папа, – сказал Ромка, входя в гостиную.

– Добрый вечер, – ответил Лев Самойлович и бросил на сына испытующий взгляд. – Я посмотрел в твой дневник и у меня есть к тебе вопросы.

– Лёва, дай ребёнку отдышаться и поесть, – вмешалась мама.

– Еду, между прочим, нужно ещё заслужить, Лена, – парировал он и переведя взгляд на Ромку, спросил:

– Зачем ты конфликтуешь с Натальей Ивановной, что ты с ней не поделил?

– Мне на её уроках не интересно.

Ну, я повернулся к Маринке.

– Это было не один раз, так она и написала и попросила, чтобы мы поговорили с тобой и ей ответили, – задумчиво произнёс Лев Самойлович. – Я понимаю, что русский язык не самый занимательный предмет. Но его надо знать. Без хорошей оценки ты не поступишь в хороший институт и не сможешь продвигаться по службе. Прими также в расчет и нашу национальную принадлежность.

Давай, Рома, договоримся, что ты помиришься с Натальей Ивановной и выучишь язык.

– Хорошо, папа, я постараюсь, – вздохнув, сказал Ромка.

Он понял, что деваться некуда и придётся учить падежи и спряжения глаголов. Но последняя фраза отца не оставила никакого следа в его памяти и сознании. Детство ещё преобладало и царило в душе, не желая отдавать свои прекрасные иллюзии.

– Мама, что мне поесть?

– Мой руки, Рома, я тебя покормлю.