Небесные верблюжата

 – Он был в это время счастлив?

Потом, взрослый, он приходит ко мне и говорит: «Я встретил ее, – я чувствую, что это она! Отчего же она меня не узнала? Почему, мама, это не может никогда быть взаимно?»

Что я могу сказать ему?

Твоя девушка? Да она полюбит м о е г о Васю! Васю с застенчивым и доверчивыми глазами и болтающего неловко руками-граблями… Но тебя «в ы п р а в и л и», мой милый, и я сама едва узнаю тебя! – Ты выправился и стал молодцом! Ты, мой чиновник особых поручений! Любовь, – Она, Солнце, луг, речка.

Товарищи, друзья! – Зачем!?. У тебя всегда и везде найдутся сослуживцы! Зачем тебе призвание? У тебя будут очередные награды, повышения по службе. Перед тобой расстилается не луг, мой милый, а служебная карьера или коммерция – как мы для тебя мечтали…

Что ж, ты теперь, верно, счастлив?

Где твоя улыбка?

ВЕЧЕРНЕЕ

Покачнулося море —

Баю-бай.

Лодочка поплыла.

Встрепенулися птички…

Баю-бай,

Правь к берегу!

Море, море, засыпай,

Засыпайте, кулички,

В лодку девушка легла

Косы длинней, длинней

Морской травы.

………………………………

Нет, не заснет мой дурачок!

Я не буду петь о любви.

Как ты баюкала своего?

Старая Озе, научи.

Ветви дремлют…

Баю-бай,

Таратайка, не греми,

Сердце верное – знай —

Ждать длинней морской травы.

Ждать длинней, длинней морской травы,

А верить легко…

Не гляди же, баю-бай,

Сквозь оконное стекло!

Что окошко может знать?

И дорога рассказать?

Пусть говорят – мечты-мечты,

Сердце верное может знать

То, что длинней морской косы.

Спи спокойно,

Баю-бай,

В море канули часы,

В море лодка уплыла

У сонули-рыбака,

Прошумела нам сосна,

Облака тебе легли,

Строятся дворцы вдали, вдали!..

* * *

Разложили костер на корнях и выжгли у живой сосны сердцевину.

Кто? Не знаю.

Дерево с тяжелой кудрявой головой, необъятной жизненной силы – держалось на трети древесины, уродливо лишенное гордого упора и равновесия.

Было очень тихо. Обреченное на медленную смерть, дерево молчало. Несомненно, оно знало, что ему сделали, – и окружавшие его товарищи молчали. И было неприятно и тяжело видеть выражение его головы с могучими сучьями, как тяжело видеть среди жизни очень здорового человека, которого временно отпустили, но через срок неизбежно назначено повесить, и он это сам знает, и окружающие, и все молчат…

Назад шел вырубкой.