Небесные верблюжата

Что делать?

– Быть экономными.

– Я так и делаю.

ИЮНЬ

Глубока, глубока синева.

Лес полон тепла.

И хвоя повисла упоенная

И чуть звенит

от сна.

Глубока глубока хвоя.

Полна тепла,

И счастья,

И упоения,

И восторга.

* * *

Пески, досочки.

Мостки, – пески, – купальни.

Июнь, – Июнь,

Пески, птички, – верески.

И день, и день,

И июнь, и июнь

И дни, и дни, денечки звенят

Пригретые солнцем,

Стой! – Шалопай летний,

Стой, Юн Июньский,

Нет, не встану, – пусть за меня

лес золотой стоит, —

Лес золотой,

Я июньский поденщик,

У меня плечи – сила,

За плечами широкий мир,

Вкруг день да ветер —

Впереди уверенность.

У меня июнь, июнь и день.

СТРЕКОЗА

Но, ведь, ты голубей неба, стрекоза. – Я царевна! – Небо синее. Слышен густой пчелиный звон, он пахнет медом и смолой. Небо синее. Как поет земля и дышит лес! С золотых стволов шелестят чешуйки. Точно от солнца откололись. И от жара все кругом хочет радостно расколоться, как вот эта щепка с танцующим звуком.

Стрекоза на пне, под наплывом солнца, разгибает стеклянные крылья, и по ним, блестя, льется жар.

Растянулся ничком охотник созвучий и мыслей и – жарится. Стрекоза, драгоценность, царевна покачалась над его плечами и грациозно села ему пониже спины, приняв эту часть за холмик. И блестит драгоценным рубином на его панталонах. Он и не подозревает об украшении, – да еще этот хохолок на его лбу, вдобавок. Это вместе придало ему вид одураченный и милый.

Стрекоза сверкает рубином на его драных панталонах, а перед его широкими, точно впервые очарованными глазами, другая, синяя, опускается и поднимается, поднимается, качаясь на медовых летних волнах.

* * *

В груди моей сегодня так мило просит.

Душа отвечает смолистому дню.

Душа хочет великого, душа хочет избранного, глубины, безграничной сокровищницы, возможного.

Вот тут под ногами еще сухо и хвойно, внизу зелен бережок таинственной канавки, и священные зеленые урны папоротника свершают обряд… В груди у меня просит душа.

Тогда душа сосен выходит ко мне смолевым плавным волнением и говорит такие таинственные слова:

«Ты знаешь, ты – единственная!

«Узнай, – ты наша, запомни! Тебя прислали сюда Гении Вестники! – Для нас. И это мы наполнили тебя».

«Еще знай, что во имя нас и беззащитной, оскорбленной здесь человеком природы, ты должна»…

В эту минуту зовут обедать.

– Сейчас! Я сейчас иду!..

Как это скучно!..