Небесные верблюжата

* * *

От счастья летнего рождаются слова! Все хорошие слова:

Прудик, водик,

бродик,

верблюдик,

растерятик,

пароходик.

А пароходик со звонкой, красной Американской полосой сегодня утром видели с балкона.

* * *

Ах! какая лодка! У нее веселый нос, крутые ребра, – все она веретёнцем: белая, с красной и зеленой полоской. Идет и ныряет, ныряет носом: так и режет волны: с ней размечтаешься не на шутку, – летит! Перегони пароход! Ну их! Поцелуй, – поцелуй синюю волну!.

Наше вам! очарованой белой принцессе – башне маяка.

Ну, няряй! ну еще! – еще!.. Ну, – еще же! Зовут ее «Рыбка».

Хор

У него ли рыбочка

Лодочка весна

До того ли ходкая

Завидно ладна!

Он

Рыбка моя лодочка

не посмей тонуть.

С красной да полосочкой, —

ходкая мигнуть.

Хор

Лодка, лодка, лодочка —

одного мигнуть,

Не посмей рыбешечка

затонуть.

Он

Ладна, ладна, лодочка,

да во дне дыра.

Подвела малюточка

к рыбкам привела.

Хор

Ах, его ли лодочка

да не хоть куда —

до краев маленечко

тина, да вода.

* * *

Да здравствуют гордые калоши! Кто встретит в лесах Балтийского побережья пару калош, без человеческих жалких ног, да узнает – это ведь мои калоши. Они были слишком славны и велики, слишком велики, чтобы держаться на ногах. Возвышенные! Счастлив тот, кого назовут они другом, на чьих ногах они согласятся путешествовать… Они всегда презирали меня.

Дождик, дождик, звени на крышах дач славную песнь о свободных калошах!.. Они были так благородно независимы и салонно воспитаны, что почти никогда не оставались в передней… Нет!.. И я замечал это лишь тогда, когда они уже успевали достойно заслужить внимание всех, сидящих в гостиной…

Я не завистлив, – но на них всегда обращали гораздо больше внимания, чем на меня… Я не вынес соперничества…

И вот, одинокие, гордые, немного унылые, они – свободны.

* * *

Эх ты! У тебя рубашка вылезла над поясом!

Хоть полпуда муки высыпай тебе в рубашку.

Что раставил граблями пальцы – Эй ты, мямля!

Ну, что уставился, да еще раскрыл рот!

Ты правишь лодкой?

Нет.

А лошадью?

Нет.