Залечь на дно в Подольске

Даруя нам ненавязчивое присутствие друг друга. Здесь. Сейчас. А что будет потом? Да, кто ж об этом думает, – что будет потом? Когда алкоголь сводит все к чистой биологии, напрочь уничтожая индивидуальные различия. Таким, собственно, и должно быть идеальное лекарство от одиночества.

Сегодня лекарство выдалось терпким. Насыщенным. С горчинкой. За состав и дозу – ответит завтра. Не для того ли нам дана природой эта тяга к разнообразию? Чтоб не зацикливаться. Не на делах, ни на мужчинах?

Доза была ударной.

Действенной.

Я отлично знала, что делаю. В моих поступках всегда прослеживался холодный расчёт, что не всегда мне удавалось скрыть. Я к этому и не стремилась, впрочем. В такие моменты я всегда расползлась в улыбке кошки сожравшей канарейку. И танцевала.

Сейчас я танцевала на кухонном столе, скинув полотенце. Тень от точечного ночника на стене колыхалась в такт моим движениям и музыке. Она вдруг показалась мне невероятно тонкой, изящной. Почти бесплотной. Как язычок огонька свечи, дрожащий от заговорческого шепота.

Облизывая губы, я проговаривала слова песни, – те, что не выкинешь. Известные только мне. Они оставались неизменными. Я изменилась. Часть меня умерла. Часть сгорела. Сгорела вместе с теми, кто проиграл. Кто жаждел погреться, но не готов был обжечься. А получив ожог, пытался залить. Затушить. Забить.

Но не дошел до конца.

Густой серый пепел оседал теперь на их плечах. Пепел возможного счастья. С запахом гари живых мышечных волокон. Подгоревшего сердца.

Моего. Невозможно по-настоящему отпустить человека, не ранив собственной души.

Коснувшись ее, проникнув в тебя, он навсегда забирает с собой ее часть. Взамен оставляет холод сквозняка и свежее клеймо под названием «новое я». Ведь твоя обновлённая душа и есть награда за встречу со смертью. За разрушение. За страдания.

Велика ли цена? Что поделать…

Все развитие основано на страданиях, если уж разобраться.

Вернее, в попытке избавиться от него. От страдания. Если совсем грубо, то страдания – это двигатель прогресса.

Если его убрать, искоренить – развитие остановится. И мир рухнет в эйфорию небытия и тотальный наркотический кайф…

Я рухнула в него. С разбегу.

Меня было уже не остановить.

Замедлить, разве что. Но не остановить.

И он замедлил.

Схватил крепко и властно. За горло. Дыхание стало едва уловимым. Поверхностным. И его. И мое.

Я попыталась вырваться. Затрепыхалась. Забилась всем телом. Как мотылек под абажуром.