Студеный флот

 – Хороша, чертовка! Вылитая Людмила Сенчина!»

Через четверть часа эта красавица будет вручать ему каравай-солнце. Ему, властителю сего града, который он только что назвал «дырой», но не позволил бы этого сделать никому другому…

Два телефонных звонка взрезали тишину адмиральского кабинета. Вызывали красный – московский – аппарат и черный – эскадренный.

– Минуту ждать! – сурово бросил он в черную трубку.

– Контр-адмирал Ожгибесов слушает! – молодцевато доложил он в красную.

Звонил офицер-порученец из приемной главнокомандующего Военно-морским флотом капитан 1-го ранга Морозов.

Когда-то он был помощником на лодке Ожгибесова, теперь – опорой и надеждой его в главкомате, или на языке северодарских остряков – «волосатой рукой в Москве».

– Приветствую, Виктор Викторович! Только что получили РДО от твоей «единички» в Александрии. (В Александрии в среднем ремонте стояла подводная лодка Б-40.) Читаю: «Ввиду ультимативного требования новых египетских властей покинуть порт в течение суток и угрозы захвата корабля силой подготовил ПЛ к взрыву.

Прошу указаний. Капитан 2-го ранга Королев». Вот такие пироги. Перешли-ка мне список личного состава. Если что, будем представлять весь экипаж к правительственным наградам…

«Посмертно», – добавил про себя Ожгибесов то, что не произнес Морозов.

– Список передам сегодня же. Есть ли надежда, что все уладится без взрыва?

– В том случае, если Королеву успеют передать шпонки для гребных винтов. Принимаем меры.

Буду держать тебя в курсе. До связи!

Ожгибесов опустил красную трубку, взял черную:

– Товарищ адмирал, оперативный дежурный по эскадре капи…

– Что стряслось?

– На Б-410 заклинило в люке торпеду. Инерционные предохранители, по-видимому, сняты с действия.

– Где она стоит?

– У шестого причала.

– Гоните ее на внешний рейд. Буксиру-спасателю – готовность к выходу.

– На рейде волнение три балла.

– А вы хотите экспериментировать в гавани? Б-37 забыли?

– Вас понял, товарищ адмирал.

– Выполняйте!

– Есть.

Ожгибесов потер седеющие виски. Эх, не зря к его эскадре прикипело прозвище «Дикая». Впрочем, за пять лет командования он привык к неожиданным и всегда пренеприятным вводным.

Первым порывом было немедленно мчаться на место происшествия. Но удержался. Его появление лишь наэлектризует обстановку. А там сейчас нужны спокойные нервы. Абатурову хладнокровия не занимать. Волевой мужик.