Калифорнийский квартет (сборник)

Он подъезжал к девчонкам со всякими сальностями, и в карманах у него всегда водились презервативы.

– Папаша, у меня есть для тебя один прикол!

– Вот как? Иди работай, Уайтчепл.

– Это просто уссаться, Папаша.

Мы оторвались от своих железок и наблюдали, как Арни начал рассказывать Папаше один из своих многочисленных анекдотов. Их головы склонились друг к другу. Когда Арни закончил, Папаша расхохотался. Он согнулся пополам и схватился за живот.

– Бог ты мой! Ой, я не могу! – выдавливал из себя сквозь смех Папаша.

Наконец он отсмеялся.

– Ладно, Арни, ступай к своей машине!

– Погоди, Папаша, еще один!

– Еще?

– Да, слушай…

Мы все оставили свои двигатели и подошли поближе. Арни начал следующий свой анекдот, и мы окружили их.

– Бог ты мой! Ой, я не могу! – запричитал Папаша.

– А вот совсем свежий, Папаша. Один парень ехал по пустыне. Смотрит, по дороге скачет голый мужик, а руки и ноги у него связаны веревками. Парень остановил машину и спрашивает мужика: «Эй, приятель, что это с тобой случилось?» И мужик рассказывает: «Ну, ехал я на своей машине.

Смотрю, на дороге голосует какой-то парень. Я остановился, а эта сука наставил на меня свою пушку и велел раздеться, потом связал меня и отхарил в жопу!» – «Ах, вот оно что», – сказал парень, вылезая из машины. «Да, представляешь, поставил раком и вдул!» – «Ну, – ответил парень, расстегивая ширинку, – я думаю, сегодня у тебя не очень счастливый день!»

И снова Папаша хохотал, согнувшись пополам.

– Ой, я не могу!.. Ой, нет! НЕТ! ОХ… ЧЕРТ… УМОРА… БОГ ТЫ МОЙ!..

Наконец он успокоился.

– Уф, черт, – заговорил он потише, – чуть не уссался…

– Может, киношку посмотрим, Папаша?

– Ой… Ну ладно, давайте.

Кто-то из ребят закрыл дверь, и Папаша опустил грязный экран. Потом включил кинопроектор. Фильм был паршивый, но это было лучше, чем ковыряться в ржавом металлоломе. Бензин впрыскивался вместе с воздухом в цилиндр, свеча выдавала искру, происходило возгорание, и взрыв толкал поршень вниз, а шатун вращал коленчатый вал.

Клапана то открывались, то закрывались. Поршень продолжал бегать вверх-вниз и раскручивать вал. Ничего интересного на экране и собачий холод в мастерской, но можно было вжаться в спинку кресла и думать обо всем, что пожелаешь. И никаких кровоточащих суставов, разбитых о дурацкое железо.

Мы так и не разобрали и не собрали вновь наши двигатели, и я не могу сосчитать, сколько раз мы посмотрели этот фильм.