Калифорнийский квартет (сборник)

Пережить ее было гораздо проще, чем непонятную тягу всех этих девчонок в юбочках, кофточках и накрахмаленных льняных платьицах к золотым кудрям Гарри. Пока он отсутствовал, девчонки перешептывались:

– Он слишком чувствителен ко всему…

А Ред Киркпатрик сказал:

– Она заебывает его насмерть.

В один день я зашел в класс и убедился, что место Гарри Уолдена пустует. Я посчитал, что он, как обычно, отдыхает с перееба. Затем от парты к парте полетела весть. Я всегда самый последний узнавал все новости, но наконец дошло и до меня: прошлой ночью Гарри Уолден покончил с собой и мисс Гредис еще не знает.

Я посмотрел на его место – больше он никогда не будет сидеть здесь. Все его яркие одежды канули. Мисс Гредис закончила перекличку, взгромоздилась на свой стол и закинула ногу на ногу, высоко закинула. Чулки на ней были более светлого оттенка, чем обычно. Подол юбки заметно продвинулся в своем восхождении по крутизне бедер.

– Американская культура, – заговорила мисс Гредис, – предназначена для величия.

Английский язык, в данный момент крайне ограниченный и жестко структурированный, будет раскрепощаться и развиваться. Наши писатели будут пользоваться, как мне хотелось бы думать, тем, что я называю американизмами.

Чулки мисс Гредис были почти телесного цвета. Складывалось впечатление, что на ней их вовсе нет, что она сидит перед нами голая, и именно эта кажущаяся нагота, ее ненастоящесть, делали зрелище лучше, чем если бы мисс Гредис действительно была без чулок.

– Все больше и больше истин мы будем открывать на пути развития своей собственной речи, и этот новый голос будет свободен от старой истории, старых нравов, пережитков и бесполезных иллюзий…

«Хлюп… хлюп… хлюп…»

25

Курчавый Вагнер достал Морриса Московица. Они решили схлестнуться после уроков. Человек восемь-десять прослышали про это и собрались за гимнастическим залом посмотреть на драку. Вагнер диктовал условия:

– Бьемся до тех пор, пока кто-нибудь не отключится.

– Я не против, – спокойно ответил Моррис.

Он был худой, длинный и слегка придурковат. Никогда не болтал лишнего и никому не докучал.

Вагнер остановил взгляд на мне:

– После того, как закончу с ним, я возьмусь за тебя!

– За меня?

– Да, Чинаски, за тебя.

Я ухмыльнулся в ответ.

– Я буду иметь вас всех по очереди, пока вы не поймете, что это за хреновина – уважение!

Вагнер был слишком самоуверенный.