На первом дыхании (сборник)

Главное – это беречь нервы близких тебе людей. Иначе они тебя съедят.

Но нас не прервали – забыли прервать.

– Значит, ты сейчас в Москве? – начала спрашивать матушка все заново.

– Да. В командировке.

– На месяц?

– Да.

– Много работы, Олежек?

– Не очень – как видишь, я сумел урвать денек-другой и смотаться в Брянск к дядьке. Брянск великолепен! А река! Когда идешь по…

– А в Москве ты живешь в гостинице? (Она в третий раз это спрашивала.)

– Конечно.

– А почему же там нет телефона? (Тоже в третий раз.

– Я же объяснил, мама, – в гостинице идет ремонт.

Она глубоко вздохнула. Заплакала:

– В Кукуевске трудно работать – да, сынок?

– Нормально, мама.

– Олежек, ты не работай слишком много. Не переутомляйся.

– Хорошо, мама.

Она робко спросила, в чем цель моей командировки. Я ответил – целей несколько. Научных. Конкретных. Но, если говорить вообще, командировка расширяет кругозор…

– Ты у меня толковый, Олежка. Я тобой горжусь.

– Ну-ну, мама, – скромно остановил ее я.

– И молодой Василий тобой гордится. (Это мой двоюродный братец.)

– Уже в десятом классе?

– Да. Во всем тебе подражает. И в тот же институт поступать хочет. Узнал, что ты кофе любишь, – тоже теперь увлекается. Кофе не вредно ему?

– Пусть пьет, – во мне вдруг прорезался педагог, – но только в меру, в меру! Все хорошо в меру, мама!

– Он очень часто заходит к нам. Книги твои берет.

– Но он не сдает их в букинистическом?

– Бог с тобой, Олежек! Он скромный мальчик – вылитый ты… Когда в другой раз позвонишь, он хотел бы с тобой поговорить – мальчик мечтает о разговоре…

– Хорошо.

– Ты вечерами будешь звонить или по утрам?

– Не знаю.

– Он так будет рад. Он во всем подражает тебе. Даже в походке. Ты для него идеал… – На слове «идеал» нас прервали.

* * *

Я приехал в Москву и первым делом кинулся к Игорю Петрову. Узнать о Гальке – вышла ли она, наконец, из транса и ходит ли уже на работу? Но Игоря не было. В дверях, ожидая, торчала записка. Мне.

«Олег, привет.

Шумела вода – кто-то наполнял ванну, соблюдая график коммунального жилья. А из комнаты непросыхавшего доносилось прежнее. Будто он и не прекращал петь.

А в терем тот высокий

Нет ходу никому…

Я примчался в больницу. Туда, понятно, не пускали. Не помню, чтоб меня сразу пустили туда, куда я очень хотел.