Проглоченный

– Ложь! Ты лжешь!

– Нет, я говорю правду, – настаивал он, и в тот момент кое-что случилось.

Могу поклясться на Библии, я не вру, клянусь!

Нос – нос деревянной куклы, и так изрядный – вдруг удлинился!

О, непослушное дерево! О, непонятная жизнь!

– Правду. Правду. ПРАВДУ! – продолжало деревянное изделие, точно не замечая, как жутко растет его нос.

Некоторое время я наблюдал, как этот нос удлинялся и толстел, так что я испугался, что он упрется в стену. Нос вырос настолько, что его хозяин потерял равновесие, качнулся и упал вперед.

Что за уродство! Что за скверный отросток! Мерзкое зрелище. Я не на шутку перепугался.

Я вытаращился на этот нос, на эту мерзость, недостойную жить, но живую, и в ужасе завопил.

И, словно откликаясь на мой вопль, ибо ужас, как вам должно быть известно, весьма заразителен, мое изделие само пришло в ужас. И завопило следом.

А-а-а-а!

А-а-а-а!

– Что такое? – кричал он.

– Не знаю… Твой нос!

– Останови его! Прошу, останови!

– Но я не знаю как.

– Он мне неприятен.

– Это была мертвая древесина, – сказал я. – Я уверен. Ничего не понимаю. Нос в одно мгновение вырос так, как дерево растет несколько лет.

– Помоги мне! Он такой тяжелый!

– Думаю, он перестал расти.

– Он такой длинный!

– Наверное, я смогу его укоротить.

– Как Эрнесто?

– Деревяшка, – начал я опасливо, потому как я начал бояться неодушевленных предметов, – этот карандаш действительно зовут Эрнесто?

– Да, а мячик зовут Паоло.

Так он сказал.

Нос вырос еще. Торопливо, юрким движением напоминая рептилию, растягивающую свое тело. Неестественно, вопреки законам природы. «Друг мой, – сказал я себе, – в этот самый день ты окончишь свою жизнь. Вся комната покроется ветками, – подумал я. – И вскоре они пронзят меня, что стрелы твоего Святого Себастьяна».

А он продолжал говорить. Этот деревянный человечек с лезшей из него жизнью, буйно ветвившейся на моих глазах.

Это явно была аберрация, и вместе с тем – ибо я воспитан на Библии, – происходившее казалось чудом. Разве нет?

– А молоток зовут Витторио, – продолжал он скрипеть. – Сковородка – Виолетта.

А нос все рос и рос.

– Останови его! Останови! – вскричал манекен.

– Мне вот интересно: это тоже правда, сосненок мой? – спросил я, потому что мне в голову пришла одна мысль.