Вангелия

– Нет, – пожала плечами Ванга. – Я же все умею.

– Да и какое у нас хозяйство? – усмехнулся отец. И без перехода сказал: – Ванга, я решил жениться.

– А… на ком? – удивленно спросила Ванга.

Соседки часто судачили, что Панде Сурчеву надо бы жениться, негоже мужчине без жены, и дочка его слишком мала, чтобы одной справляться с хозяйством. Но рассуждая таким образом, они всегда добавляли: только кто ж за него пойдет, за бедняка и батрака?

Потому Ванга и удивилась отцовскому решению.

– На ком ты хочешь жениться, папа? – повторила она.

– Еще не знаю, – ответил отец. – Буду искать невесту.

– Не знаешь – и женишься?

Ванга изумленно посмотрела на него. Отец не ответил.

После обеда он снова ушел в поле, где батрачил на хозяина. А она думала о его словах до самого вечера. И вечером, когда он вернулся и лег спать, думала тоже. Голова у нее стала горячая от этих дум, от вопроса, на который не находилось ответа в ее голове…

Ванга потихоньку прошла через комнату – два шага всего надо было сделать – и вышла на двор.

Она сидела на скамеечке, прислонившись к стене дома. Глиняная стена за длинный жаркий день налилась солнцем и не остыла к ночи. Она согревала и, казалось, успокаивала.

– О чем задумалась, Ванга?

Ванга вздрогнула. Она не слышала, как вышел во двор отец.

– Так… – нехотя проговорила она. Стыдно говорить про такое с мужчиной, пусть даже и с отцом, но понять очень хотелось, и потому она все же спросила: – Папа, а как же ты будешь жениться на чужой женщине?

Отец пожал плечами.

– А на ком женятся? На чужих женщинах. Не на родне же.

– Но ты же ее не любишь! – воскликнула Ванга. – Даже не знаешь, кто она…

– Все так женятся.

– Все не любят свою невесту, когда женятся?

Ванга не поверила отцу. Вон, когда у соседа Бориса была свадьба с Красимирой, они так друг на друга смотрели! И целовались крепко-крепко.

– Эх, дочка! – сказал отец. – Женятся, чтобы выжить. Одному тяжело. С хорошей женой голова на месте и в хозяйстве порядок. А любовь – не наша игрушка.

– Разве любовь игрушка? – покачала головой Ванга.

Дым от отцовской самокрутки плыл в теплом ночном воздухе, улетал к небу. Ванга любила, как пахнет этот родной дым. Счастье было в этом запахе.

– Игрушка, игрушка, – повторил отец.

А почему он так думает? Не объяснил. Он никогда ничего не объяснял своей маленькой дочери. Наверное, думал, что живет так просто и понятно, что тут и объяснять нечего.

– И я так замуж пойду? – тихо спросила Ванга.