Лис, который раскрашивал зори

Я очень боялся, что ты не от механоидов, и узнал про тебя в Центре, как только мы познакомились. Я вообще-то не хотел с тобой больше общаться, если ты не… если ты окажешься ненастоящим. Но, как выяснилось, это действительно не имеет значения, Дивен. Я люблю твою серую полосатую шкуру, какой она получилась, и как она вышла, я не знаю, как это сказать… запутался… ладно. Я повременю с ремонтом Лёгкой. Куплю Сайрике завтра кулон.

– Сыну.

– Да. Точно. Просто он ещё не родился, мне сложно думать о нём как о механоиде.

– Это потому что ты редко бываешь дома, – назидательно изрёк кот. Это хорошо, значит, он отошел, успокоился. Хорошо. Я сел, выпрямив спину, поглядел на город:

– Небо – мой дом. Как же мне сделать так, чтобы Сайрика плавала вместе со мной?

– Купи её, – предложил Дивен, подобрав под себя лапы и ещё больше распушив мех.

– Нет денег, Дивен, – вздохнул я напряженно, – нет денег. Она с пятой ступени, у неё большой опыт работы, а за переход не по профилю нужно ещё и накинуть процент… Новый дирижабль возраста Лёгкой купить дешевле, чем Сайрику.

Я не справлюсь, даже если дену куда-нибудь Река и платить за новое рабочее место Центру не придётся. А без этого… Ведь ты не знаешь, как я её люблю. Поверь, я просто… я не знаю, как ей это нарисовать.

– Это обычно говорят, – многомудро сглупил мой дорогой приятель.

– Это обычно, а я…

– А ты уплываешь в небо делать зори для чужих радостей, оставляешь её, а потом нарисовываешься.

– … рисую. Я рисую, что чувствую.

Снизу из часовой комнаты донёсся крик Хейлы. Она звала нас обоих. Из воплей я понял, что господин Койвин так хочет меня видеть, что сейчас подавится этим жгучим желанием насмерть. В интерпретации бариста он вечно выходил каким-то желчно-злым начальником, хотя на самом деле был вечно вздыхающим стариком с круглым пузом и обвисшей физиономией, который носил яркие подтяжки и старомодные шляпы, но никогда не пользовался зонтом.

Так или иначе, мы спустились с крыши, я перекинулся в механоида, а Дивен забрался мне на плечи и устроился так наблюдать за Хейлой. У них двоих был свой ритуал: он на неё смотрел и иногда моргал, помахивая полосатым хвостом, а ей это, по легенде, не нравилось.

С минуту мы повыслушивали, какие кары на мою голову якобы сулил господин Койвин, и дальше я пошел в контору прямо так, не снимая кота. Дивен вообще обычно гулял на мне.