Лис, который раскрашивал зори

Центр предупредил Койвина, что я – оборотень, который на тот момент выбирал свою преимущественную ипостась, и если я вдруг решил бы остаться механическим зверем, который лишь в определённые фазы Луны сможет принимать облик механоида, то это личное невезение Койвина, и Центр снимает с себя ответственность за это. Старик, на моё счастье, решил рискнуть.

Он взял меня, озлобленного на мир паренька и уже почти убеждённого лиса, с собой на аэросалон в Холодных Танцах, где собирался приобрести подержанный дирижабль. В целях экономии на железнодорожных билетах я всю дорогу сидел в багажной сумке.

Потом я выбрался и увидел приготовленные к продаже воздушные суда.

Аэросалон в Холодных Танцах – это такая захудалая провинциальная ярмарка, где за сдельную плату сбывают раз в несколько лет полуживые дирижабли и планеры, но мне было всё равно – я увидел свой заветный билетик в небо и схватился за него со всей силы, что у меня была, а парень я крепкий. Именно тогда с моей преимущественной ипостасью всё стало решено.

Продавец, с которым Койвин заключил сделку, был раньше лётчиком, весьма охотливым на советы. Он рассказал мне самые основные правила управления и один раз даже показал на примере. У меня тогда страха не было, Койвин действительно думал, что управлять дирижаблем – просто. В общем, назад мы приплыли по воздуху – я правил сам, при этом буквально раздуваясь от чувства собственной важности и восторга.

По воле Сотворителя, тогда мы не разбились, хотя, оглядываясь назад сегодня, я искренне не понимаю, почему.

Потом у меня было много тренировок, много ремонтов. Я так боялся упустить свой шанс, что дешевый (как и всё, приобретаемое «Северным сиянием») плавучий эллинг стал моим вторым, после дирижабля, домом. Другого жилья на земле я не снял до сих пор.

Первый заказ поступил через два месяца из Изразцов. Я справился, и понеслось: заказы, профилактика, тренировки, ремонты, заказы, тренировки, заказы, заказы…

Когда я свалился с температурой, то даже не понял сперва, что это перестройка по преимущественной ипостаси – настолько давно я не оборачивался лисом.

И вот по прошествии лет я остался в основном парнем с двумя руками, двумя ногами и головой – ни единого хвоста в комплекте, как правило, не имеется. Хотя нужно признать, что свою Луну я до сих пор использую как надо – небо кажется мне совсем иным, когда я лис. Оно одновременно и дальше, и ближе.

К сожалению, тот, мой самый первый дирижабль, которого звали Бросок, умер через четыре года службы.