Лис, который раскрашивал зори

Как я понял из более поздних объяснений Река, в ту ночь парень с готовностью, достойной лучшего применения, принял командование на себя. Первым делом он зачислил к нам в штат свою новую девушку по имени Вайранн (ей было пятнадцать), а вторым – Дивена. Каким образом господин Койвин добился для всего этого балагана назначения на пересечение межей по линии ПОРЗа – я не знаю. То есть я знаю технически – как.

Он купил Вайранн к нам на временное, а Дивена взял пассажиром – тот договорился со своим мастером на то, что привезёт несколько редких деталей из Угольной Спирали – они и правда ждали оттуда, как и из нескольких других городов, оказии.

Но я не понимаю, как господин Койвин допустил, чтобы этот паноптикум вёл дирижабль, и как Лёгкая на это согласилась. А хотя и этому было объяснение – Лёгкая не желала терять заказ, а Койвин просто не был воздушных дел мастером. Он, как я уже говорил, был начальником по линии администрации, то есть, иными словами, не имевшим о полётах никакого понятия старым дураком.

Мне стало чуть получше где-то к утру, и я смог проверить, куда и как мы летим. Поглядел также и то, как мы заполнились для задания. По итогам инспекции я нашел, наверное, миллиард недочётов и выписал это всё Реку и сотоварищам, но в целом парнишку оставалось только поблагодарить – он действительно поднял дирижабль в небо и повёл его работать. Дивену я тоже выдал благодарность за то, что не пустил детей одних, но в нашем деле он ничего не понимал, и Рек этим на всю катушку пользовался.

Это не очень хорошо, но у меня не было повода не доверять Реку, ведь сам я начинал, когда был ещё моложе.

Сейчас мне было двадцать девять. Я пришел в бизнес четырнадцать лет назад. Меня ещё подростком купили из работного дома после трагической гибели прошлого судна и экипажа. «Северное сияние» всегда было небогатым, и меня старик Койвин выбрал по двум причинам: я очень любил небо и стоил гроши – Центр хотел за меня чуть больше компенсации расходов на моё содержание до пятнадцати лет, а в работных домах шестой ступени почти не содержат: я до сих пор помню, как Койвин накормил меня досыта – это было вообще первое чувство насыщения в моей жизни, которое я помнил, и после него долго и сильно болел живот (Река я поэтому сразу досыта не кормил).