Переплетённые судьбы

Он сразу вызвал у меня интерес – ведь по большей части это была психология, по которой я имела степень бакалавра, и я продолжала углублять знания по сей день. Но так как мой опыт работы стремился к нулю, я была уверена, что участие в этом проекте обойдет меня стороной, и я спокойно продолжу сидеть в своём уголке и набираться ума-разума после окончания стажировки. Например, писать черновики контент-планов или рекламные посты для фейсбука нашей компании.

Наступил вторник, и нас всем отделом, шестерых человек, вызвала к себе в кабинет Ева Швайн.

По взволнованному тону коллег я поняла, что это едва ли предвещало что-то хорошее. Мы в молчании поднимались по белоснежной лестнице, отделанной под мрамор, в нос ударил сладковато-стерильный запах моющих средств, которыми начищали до блеска коридоры администрации. Зайдя в кабинет и закрыв за собой тяжелую дверь, мы расселись вокруг длинного стола. Со стен на нас смотрели десятки почетных дипломов, благодарностей и стилизованная под ретро-стиль карта Чили, где размещалась дочерняя компания нашей корпорации. Я невольно вжалась в стул.

– Чего ты так побледнела? – едва слышно шепнула мне на ухо коллега.

Я помотала головой и медленно моргнула. Мир, суженный до размеров кабинета, слегка поплыл перед глазами. Возможно, сейчас будут вопросы, в которых я ещё не разбираюсь и не могу отвечать в полной мере. А незнание не освобождает от ответственности, правда ведь?

– Ну что, рассказывайте, что вы сделали по нашему проекту? – спросила Ева Швайн спокойным голосом, не предвещающим ничего хорошего.

Я постепенно начала привыкать к её акценту. Она расслабленно сидела в высоком кресле, обитом белой кожей, но не стоило обманываться её настроением – в любую секунду она могла сменить милость на гнев и обрушить его на нас или любого другого человека. Её сильная фигура, облаченная в тяжелый темный пиджак, буквально давила властью. Длинные светлые волосы были убраны в высокий хвост, несколько прядей выбились и упали поверх очков.

Карие глаза цепко изучали нас из-за круглых стёкол.

После её вопроса началось несмелое обсуждение наработок – все боялись сказать что-то не то и не угодить ей, снискав на свою голову горячую порцию критики.

Она молча слушала и делала заметки, как вдруг подняла голову, и её взгляд остановился на мне. Я изо всех сил старалась стать невидимой и слиться с мебелью, хотя понимала, что уже поздно.