Никола зимний

А как тебе наше новое начальство?

– Давай не будем торопиться, да и Николе, мне кажется, это совсем не интересно.

– Почему же, он у нас тоже карьеру сделал. Сорок восьмой заместитель губернатора. Это мне в ближайшее время могут сказать, что обойдутся без моих услуг, а без него обойтись трудно, он у нас непотопляемый. Помнишь, как сопляками наперегонки плыли?

– Помню, ты меня обогнал, а я чуть не утонул.

– Так выплыл все-таки. Говорю – непотопляемый.

– Овчинников, не заводись. Ты вроде не в проруби плаваешь.

– Пока не в проруби, а завтра – не знаю. Вон шеф у Николы при смене позапрошлого губернатора так перепугался, что в реанимацию на скорой увезли. В этой конторе для повышенной пенсии надо отработать определенный срок, как на вредном производстве, а у мужика несколько месяцев не хватало…

– Да какое мне дело до этого несчастного. Я выпить хочу. Поехали ко мне в гостиницу. Посидим, молодость вспомним.

Тулуп поднял руки.

– Я пас. У меня совещание и вечером серьезная встреча. А ты, Никола, езжай.

Не пить же ей в одиночку. Петровича я предупрежу. Машину дать?

– На такси доберемся.

Когда проезжали мимо гастронома, он попросил остановиться, но Юлия велела ехать дальше.

– Если ты о выпивке беспокоишься, то у меня в номере все есть. Овчинников к тебе до сих пор ревнует.

– Какие мы с ним соперники?

– Давние.

Она открыла холодильник, забитый бутылками от литровых до шкаликов.

– Вот видишь, на любой вкус. А о закуске я с вечера позаботилась. Ты не против, если я приму душ? Только не подумай, что соблазняю.

Просто в офисе жарко было и здесь тоже. Отопление не отключили. Россия экономить не приучена. Немцы такую расточительность не позволяют. Я быстренько.

Вернулась в коротком легком халате. Голову не мочила и прическа осталась нетронутой. Волосами гордилась еще девчонкой, и они не потеряли пышности.

– Если ты до сих пор не налил, придется этим заняться мне.

– Неудобно чужим распоряжаться. Ты – хозяйка, я – гость.

– Но бутылку-то откроешь, это мужская обязанность.

Не стесняйся.

Она пила коньяк и быстро захмелела.

– Не пугайся. Я в таком состоянии могу долго держаться – тринкен-дама.

– Это как понять?

– Тринкен по-немецки – пить, значит, я – выпивающая дама, но это не значит, что я алкоголичка, контроля над собой никогда не теряю. Скажи честно, я сильно постарела?

Шторы были задернуты, в номере полумрак, но и в хорошо освещенном кабинете Тулупа она выглядела намного моложе своих сорока семи.