Ночные журавли

Мох весной собирали? Влажный будто… Мама, квасу наведи, с черной корочкой!..

Он хватал деревянное долото и забивал паклю меж бревен: «Папа, я доделаю!» Выгребая старую труху, держал ее на ладони и чихал с большим удовольствием, видимо, узнавая запах леса. Затем прикладывал русую паклю в паз и стучал, с оттяжкой, тяжелой киянкой.

Только разница все же была: дед Егор наполнял работу смыслом читаемой книги, а дядя Гриша – просто стуком, который будоражил наш сонный дом.

Душа у дядьки, что скатерть-самобранка! Всегда угостит шуткой, всегда устроит забаву.

В нем чувствовалось своеволие каких-то сказочных персонажей: мол, подайте мне здесь и сейчас – облачков, как соленых груздей! Или закат на озере – как крынку шибастого кваса.

Два карих полушария его глаз отражали окрестный мир всегда сверкающим, как после летнего дождя. На любой зов сверстников он бросался, как мальчишка, смеясь, балагуря, вспоминая острую закваску детства, гордясь тем, что не утратил и поныне деревенскую расторопность.

С его приездом всегда устанавливалась погода.

По утрам слышался звон – в деревне правили косы.

Помню, раннее утро, туман выбрался на мостик.

С трудом удерживал я собаку за веревку, завистливый скулеж и лай сопровождали нас по всей улице. Дядя Гриша насмешливо пенял соседским псам: вчерась сам бегал, а ныне вон как рычишь!..

За околицей собаку отвязали.

В поля зашли, как в другой мир!

Изнывали кузнечики, перехлестываясь однообразным тембром, качались бордовые шишки кровохлебки на тонких стеблях.

Белые чешуйки с острым медовым запахом роняли грозди лабазника.

В тени под березой спрятали бутылки с водой и платок с обедом. Собака легла рядом – стеречь наше! Дядя взял несколько ломтей хлеба и насадил их на острые сломы веток.

Солнце торопило. Густая трава колыхалась, будто в предчувствии, как-то зрительно утекая с поляны мутными цветочными пятнами – от нежно-василькового до молочно-розового.

Мужики зашли с краю березового околка, подняв стальные лезвия над головами.

Наметили край, где трава просохла от росы, и принялись косить, идя вниз по склону.

Мне дали деревянные грабли, с узловатой ручкой:

– Держи руку свободнее, а то мозоли натрешь!

Через темный черенок с длинными трещинами я поздоровался со всеми давними родственниками, что держали его когда-то.

Вначале мы с бабушкой ворошили ряды давно скошенной травы, пепельной от дождей. Сквозь жидкие валки проросла уже тонкая зеленая отава, неприятно цеплявшая грабли.