Ночные журавли

– А для второго – женой Иосифа!

И еще запомнился его тон – неприятный такой, а в комнате стало тревожнее, чем от звуков фильма.

Я выбежал на улицу, словно меня прогнали. И опять сработала привычка запоминать все непонятное впрок. Как странно играла мама! Не попадала в мелодию и по нескольку раз ударяла по одним и тем же клавишам, чтобы извлечь ускользающий звук. Она будто удивлялась внезапной безголосости пианино. А гость не ходил по ее нотам, но будоражил ее странное упорство.

На асфальт упали первые крупные капли.

Под навесом эстрады девочки натянули простынь – занавес.

На табурет установили проигрыватель. Но зазвучало совсем неожиданное – арабские страсти в исполнении жаворонка: «но я совсем, совсем не виновата, что я любить и ждать тебя устала!..» Мне слышалась: «уста-та!» Ветром подняло тетрадный листок с диктантом – перечеркнутое красными чернилами окончание слова и две маленькие волнистые линии снизу, означающие невнимательность.

Две подружки сцепились в танце, подражая аргентинской паре. Они упирались ладонями друг в дружку, крутя паровозные движения локтями…

4

Гроза обкладывала город со стороны Оби, и уже отдаленно слышался поспевающий обоз громовых снарядов.

Окна закрывались, нахлебавшись свежего ветра.

Голос Гамлета становился глуше. Когда закрылось наше окно, я чувствовал ревнивую тоску.

Ветер срывал с деревьев желтые ранние листья, и они летели на фоне зловещей черноты, крича золотым криком.

Прорвавшись сквозь них – колющие лучи солнца – сражались с грозой – будто со шпагой против обуха!

В эти минуты Гамлет в последний раз отражал коварные удары. А дождь обрушился на крышу эстрады, словно аплодисменты.

Домой я вернулся в мокрой рубашке.

Дверь в комнату была заперта. С обидой стукнул ладонью. Услышал: «Сын пришел…» Кто-то удивился, сомлевшим голосом: «Сын? Какой сын? Ваньки-ветрова сын…»

Упоминания чужой фамилии успокоило меня: точнее, я потерял интерес к человеку, сказавшему глупость.

Гость сидел на прежнем месте, но в осанке было что-то суетливое. Он подтянул к себе толстый кожаный портфель, откинул блестящую крышку, похожую на скрипучее седло. Вынул шоколадку.