Прости, брат

Порода у него порченая, – резюмировала мать, держа перед Ирой кружку. – Ты на Алёшку посмотри: родился вроде нормальным, а сейчас что? Дурачок какой-то, прости Господи…

– Мама-а, при чём здесь Алёшка? – протяжно завывала Ира, приподняв голову. – Не трогай ты моих дете-ей.

– Не пойму, – поставив кружку на край стола, Валентина села на своё место. – Тогда по какому поводу слёзы?

– Я его видела, понимаешь? На рынке видела-а. Он же в Москве должен быть на заработка-ах…

Вот это новости с полей!

– Как видела? – вскочила на ноги ошарашенная Валя.

– Я его зову, зову, а он не слыши-ит.

– Может, подарки нам выбирал? Хотя… И в Москве мог купить. Может, ты ошиблась?

– Не-ет.

– Ты точно уверена, что это был Николай? Ты вот прям в лицо его видела?

Глядя на рыдающую дочь, Валентина подумала с минуту, прокрутила всякое-разное в забитой посадкой картофеля голове, смахнула со стола, покрытого гладкой клеёнкой, невидимые хлебные крошки, которые не убрал за собой муж, и, сильно ударив кулаком по столешнице, сделала чисто женский вывод:

– Или ты всё-таки перепутала его с кем-то, или наш Николаша пошёл в загул!

Прерывистые всхлипы и нудные причитания отключились мгновенно, будто кто-то нажал на телевизионном пульте кнопку «пауза».

– Я сейчас думаю… – Ира взялась за оправдания. Конечно, кому хочется слышать о любимом муже самое страшное, – возможно, я ошиблась…

– Ты спрашиваешь или утверждаешь? – а вот мама была настроена воинственно.

– Не знаю, – выдохнув, Ира отвернула голову. – Мне уже говорили, как мой Коленька по рынку там шастает…

– Когда говорили? – у Вали вытянулось лицо. Медленно опустившись на табурет, заглянула в припухшие глаза дочери.

– В прошлом году, – виновато прошептала Ирина, шмыгнув носом.

– Как в прошлом? – Валю словно кипятком ошпарили. Плечи и шею обхватило жаром, а под носом и на подбородке проступил пот.

– А что я должна была говорить? – обиду сменила злость. – Ты ж меня всю жизнь учила не верить чужим словам! «Пока сама не увидела, не вздумай принимать за правду» – твои слова? Вот и увидела.

– Подожди, вот приедет, тогда и поговорим, – Валентина поставила точку в разговоре.

Прошла неделя.

Последние семь дней Ирина была сама не своя. Как бы ни старалась скрывать паршивое настроение – не получалось.