Меч Тенгри (сборник)

В общем, девушка из татарского аула Шалки здесь, на Кавказе, стала похожа на сдержанных армянских женщин.

Она остановилась в метре от меня. Я взял её за руку, жёсткую, потрескавшуюся, и слегка пожал пальцы, вздрогнувшие и выскользнувшие из моей ладони.

– Ис?нме… Здравствуй…

Чтобы снять возникшую напряжённость, я попробовал пошутить.

– Надо же! А в деревне говорят, будто тебя держат взаперти с отрезанными ушами и носом… Но ты всё такая же красивая!

Сююмбике лишь тихо, печально вздохнула. Какой же я кретин, разве можно так шутить!

– Я письмо привёз от твоих родителей.

Она быстренько спрятала на груди помятый конверт и спросила:

– Как они там?

– Хвала Аллаху! Дядя Юсуф хочет финский дом собрать. Вот только досок не хватает. А в колхозе уже пять месяцев зарплату не дают.

«Зачем всё это ей говорю? – подумал я. – Какой толк от дома, который никогда не будет построен, и где никогда не будет слышен смех Сююмбике?»

– Три года, как уехала, а родителей ещё ни разу не навестила.

Она беспомощно улыбнулась.

– У меня же двое детей. Как с ними в такую дальнюю дорогу выехать?

– Мальчики? Девочки? Как зовут? – я изо всех сил старался поддержать разговор.

С материнской радостью в глазах Сююмбике ответила:

– Мальчики. Тигран и Вазген. Сейчас спят, а то бы показала.

– И Арсена не видно…

– Он в Карабахе… воюет. Уже год нет от него вестей, – шмыгнула носом Сююмбике.

«Когда же она в дом пригласит?» – думал я, по наивности думая, что здесь так же гостеприимны и радушны к гостям, как в нашем ауле.

Но Сююмбике вовсе не горела желанием пригласить меня на чашку традиционного чая. Она нервно потирала руки и беспокойно поглядывала по сторонам.

Что ж… Пора и честь знать… Говорить, кажется, уже не о чем. Неужели она родителям ничего в гостинец не пошлёт?

– Ну, ладно, прощай, что ли… А-а… Магазин где у вас? Надо бы продукты в дорогу, гостинцы домой закупить…

Она вяло махнула рукой куда-то мне за спину: «Та-ам…»

И вдруг во мне словно бес проснулся.

Какая-то глупая надежда всколыхнула мне сердце, и я тихонько и горячо позвал её:

– Сююмбике! Собирайся, я увезу тебя домой!

Она не успела ответить, потому что в дверях появился тот усатый старик, видимо, её свёкор, и что-то сказал по-армянски, энергичными жестами зовя её к себе.

– Передавай привет! – упали на порог последние слова Сююмбике, за которой закрывались, словно створки раковины, тяжёлые двери крепкого армянского дома.