Мимолетное чудо…

И перекрестила меня, махнув пухленькой ручкой вслед отъезжающему автобусу. Все-таки она, что ни говори, – Премудрая.

Автобус тронулся. Я все же надеялась на чудо.

Резко обернулась.

Санаторий быстро удалялся и удалялся, уходя в небытие…

Все закончилось.

Ну что ж… И такое бывает.

Я вздохнула.

…………………………………………………….

А может быть, это все приснилось мне?

Федька

Дождь уже закончился.

Солнышко как-то лениво, нехотя выглянуло было из-за низких туч, но, словно испугавшись царивших повсюду слякоти и сырости, быстренько убралось восвояси.

Их городишко, и без того не больно-то чистый и опрятный, теперь, после проливного дождя, выглядел и вовсе плачевно. То тут, то там образовались широченные лужи, размытые дорожки потеряли свои очертания, песок из песочницы растекся вместе с выливавшейся через край водой, заборы и лавки почернели от сырости. Редкие прохожие поеживались от попадающих за шиворот капель, срывающихся с промокших насквозь деревьев, и, поскальзываясь на размытых тропинках, громко ругались, не стесняясь в выражениях.

Федька, распахнув дверь подъезда ногой, медленно вышел на крыльцо и, смачно сплюнув, покачал головой:

– Ну и погодка… Не везет.

Почему не везет, он и сам не знал, но чувствовал, что дождь этот совсем не к добру. Придется отложить кучу дел. Каких? Да кто ж его знает каких, но в том, что дела всегда найдутся, Федька не сомневался ни на секунду. Вон, того и гляди, Колька на своем доживающем век велосипеде примчится, потом Петька заявится, малышня всякая подвалит… Вот уж веселье пойдет, пацаны соберутся, в картишки перекинутся, анекдоты свеженькие расскажут… А тут! Федька поежился, опять смачно сплюнул и вразвалочку двинулся к длинной, насквозь промокшей скамейке.

– Надо же! Вот дождь дурацкий! Не везет…

Он вздохнул. Все. Вечер испорчен.

Федька взглянул на древнюю скамейку:

– Ишь, раскисла вся. Точно размазня. Да ладно, наплевать…

Он плюхнулся на мокрые холодные доски и с отвращением почувствовал, как сырость скамейки, проникнув сквозь ветхое нижнее бельишко, добралась до его худого тела.

Сидя на скамейке, парнишка огляделся:

– Да, скукота… Хоть бы пацаны скорей выходили.

К подъезду, прихрамывая, подошла тетка с пятого этажа.